Книга Вторая сказка на ночь, страница 41 – Влада Ольховская

Впрочем, этого не понимал мужчина в одежде кузнеца, вышедший к помосту. На вид ему было лет тридцать, хотя короткие седые волосы вполне могли делать его несколько старше. В руках он сжимал молот.

Сначала Лиле показалось, что это местный дурачок, вроде Ивана. Но глаза у кузнеца были спокойные и совсем не глупые, хоть и со странным блеском.

— А ты еще кто? — Горе заинтересовался, присел на корточки. — Дай угадаю… Очередной защитник поруганной девичьей чести? Борец за спокойный сон несовершеннолетних? Активист местного молодежного движения?

— Твои слова неведомы мне, — отозвался кузнец. — Здесь я живу и работаю, а зовут меня Булат-молодец.

— Приятно познакомиться. А без «молодец» можно?

— Не важно. Нам с тобой, сила нечистая, разговаривать не о чем. Ты заявился на торжественное событие. Хоть я и не сторонник Кощеев, потому как и он из нечистых, я не позволю тебе никому навредить. Уж не знаю, кого ты ищешь, но ее здесь нет, так что покинь наши честные земли!

— Заставь меня.

— Эх, храбришься уже! Не перескочил через ров, да хвастаешь; подожди, может, споткнешься! У тебя две руки, Горе грозное, да и меня мать не с одной родила!

— Угу. Другой вопрос, откуда эти руки растут… Показывай давай, на что ты способен.

Горе спрыгнул с помоста настолько грациозно, что не поднял в воздух ни песчинки. Лиля подозревала, что без магии тут не обошлось.

Кузнец не отвлекался на боевые кличи и угрозы, он просто напал. При этом в его движениях чувствовались опыт и практика, так что ведьме на секунду даже стало страшно за Горе. Он не был ее другом, но зла она ему не желала… К тому же, девушка догадывалась, что с ней сделает Тесса, если вдруг узнает о его ранении.

То, что ее опасения необоснованны, Лиля поняла почти сразу. Грозное оружие Булата менялось на глазах. Молот стал кислотно-розовым; при ударах он не дробил доски и не оставлял вмятины в земле, а говорил «Тюк!» нежным детским голоском и заливисто смеялся.

Кузнец еще несколько раз попробовал нанести молотом хоть какой-то вред, но у него ничего не получалось. Наконец Булат разозлился:

— Идолище поганое, не можешь ты честно сражаться! Обязательно тебе за магию свою прятаться! А как выйдет против тебя богатырь сильно могучий, так и прячешься!

Горе обиделся:

— Так, уважаемый, не провоцируйте меня на членовредительство. Я кое-кого пока не трогал, так, развлекся малость. Между прочим, я злой дух, я вообще драться не должен!

— Это потому что у тебя чести нет!

— Так, вижу, ты настаиваешь…

Горе приблизился на расстояние удара. Кузнец обрадовался и отбросил в сторону молот; тот упал на землю с обиженным восклицанием «Ой, вава!». Могучий кулак Булата был направлен в сторону молодого человека, и при такой скорости просто обязан был ударить… однако промахнулся. Горе не использовал магию, он всего лишь увернулся, чуть откинувшись назад.

Булат был больше и сильнее, а его соперник перемещался со скоростью и гибкостью горного ручья. Его нельзя было поймать и удержать, а именно к такому ведению боя привык кузнец. Лиля отметила, что в движениях Горя несложно угадать следы восточных единоборств, чуждых этому миру. Хотя в его исполнении это никого не удивляло — от злого духа можно было ожидать всего.

Видимо, Горе не собирался причинять кузнецу серьезного вреда, хотя был вполне на это способен. Просто сейчас он старался отвлечься, заставить себя хоть на какое-то время забыть о том, что услышал.