Книга Карантин, страница 40 – Влада Ольховская

Она ушла, а они ей позволили. Жалобу подавать не стали – может, братья и хотели, да отец запретил, тут он остался верен себе. Но извиняться перед ней никто не собирался. Пару раз на связь выходила мать – только звонила, хотя идти было недалеко. Боялась, видимо…

Нико и сама не знала, какого исхода этой ситуации она хотела. Часть ее была рада тому, что удалось наконец-то отомстить. Часть надеялась, что за ней все-таки придут – не для новой драки, разумеется, а чтобы попросить прощения. Ее позовут обратно, скажут, что она молодец, оценят ее жертву! Но они так и не пришли, а она продолжила двигаться по жизни дальше, уже одна.

Она хотела бы сказать, что освободилась, но врать Нико не любила даже себе. Она порвала связь с прошлым, а свободной так и не стала. Каждый раз при звуке будильника голос отца гремел у нее в голове. Перед глазами порой мелькала кровь – ее собственная, лужами собиравшаяся на полу. Она терпеть не могла ощущение ледяной воды на коже, поэтому заставляла себя каждое утро принимать холодный душ. Она сбежала от людей и из места, а от памяти сбежать не смогла, память вгрызлась в нее, как паразит, и отказывалась отпускать.

Это не помешало Нико жить дальше. Она окончила академию и стала оператором. Она не рвалась в ряды лучших, но оказалась там после первых же боевых операций. Объяснялось это просто: она представляла на месте любого врага братьев, и всё, страх сразу сменялся гневом, слабость отступала, мышцы наливались силой, мозг работал предельно четко.

Нико искала радость во всем, что составляло ее дни. В победах, похвалах, наградах. В возможности проводить свободное время как угодно. В новых вещах, которые она могла позволить себе по первому желанию. Только вот ничего не помогало, ей было не нужно то, что становилось главными целями для других. С тех пор, как она ушла из дома, ее не покидала глухая, необъяснимая тоска. Из зеркала смотрела маленькая черноволосая девочка, залитая кровью, она все ждала чего-то, и Нико бы с готовностью отдала ей что угодно… Но она не знала, что именно.

Императрица спасла ее. Не хотела, просто выбирала потенциальных Мастеров Контроля в свою свиту, только этим и интересовалась. Но все равно спасла, потому что она придала жизни Нико хоть какой-то смысл. Она выбрала Нико из десятков, сотен желающих, впервые подняла над толпой… И обозначила, что именно дочь способна осуществить мечту Крезоса Тулиади. Интересно, знает ли отец об этом? Гордится ли?

Может, пока нет, ведь она еще не стала Мастером. Но она делала все, чтобы это случилось. Нико оставалась одной из лучших студентов Объекта-21, ей казалось, что ее назначение Мастером – просто вопрос времени. А теперь случилось вот это… Катастрофа, и вместе с тем лишь новое испытание, которое она должна выдержать.

Поэтому ее не особо волновало то, что там Леони болтала о силе, слабости и ценности семьи. Жалеть беженцев и оправдывать то, что они удрали и доставляют новые проблемы, Нико не собиралась. Она прошла через многие кошмары и выдержала это, с чего ей жалеть тех, кто не смог?

Впрочем, болтовня Леони ее не раздражала. Иногда даже наоборот… Как будто успокаивала. Нико никому не рассказывала об этом, но ей нравилось думать, что Леони – это она сама… Та, кем Нико смогла бы стать, если бы ее обучение не началось с избиения каждое утро. Легкая, жизнерадостная, веселая… добрая. Леони была доброй. Сама Нико такой уже не стала бы, из нее доброту выколотили, срезали вместе с пальцами, но она порой посматривала на Леони, прислушивалась к ней, отделяя правильное от неправильного.