Книга Семь Ветров, страница 110 – Влада Ольховская

Это был результат того, чему его научили в Объекте–21, в том числе и Иовин, но не только. Куда больше Марк получил через воспоминания Мастера Контроля, которому эти дроны принадлежали раньше. И Мастер этот, Ховакан, был еще одной причиной даже не думать о союзе с продавцом игрушек и неизменно оставаться на стороне Черного Города, что бы ни случилось.

Продавец игрушек убил его. Причем убил не по необходимости, не в честной битве. Он устроил ловушку, вынудил Ховакана пожертвовать собой, чтобы спасти других, а потом уничтожал его медленно и мучительно. Пытал – но не из ярости, злости или садизма, его вел вперед исключительно научный интерес. Ему было любопытно, когда израненный человек сломается, когда отречется от долга… И вот этому существу полагается строить некое светлое будущее? Да конечно! Продавец игрушек был умен, он обладал великолепными технологиями, но вряд ли он мог стать центром созидания, а не разрушения.

При этом Черный Город был с умирающим Мастером до конца. Не буквально, он не помог, и, возможно, не стал бы помогать, даже если бы появилась такая возможность, и он уж точно не был добрым и милосердным заступником. Но он стал тем смыслом, который позволил Ховакану не лишиться рассудка в свои последние мгновения, бороться до конца и в итоге передать свою память Марку. Черный Город был символом и идеей, иногда этого достаточно.

Победа оставалась интригой лишь в начале сражения. Потом стало ясно, кто продолжит путь… Им обоим ясно. Иовин сражался из чистого упрямства, из‑за отчаяния, а Марк – чтобы покончить со всем и сохранить как можно больше «Птиц».

Одного из боевых роботов он разнес на части быстро, второй сопротивлялся чуть дольше. Марк подозревал, что смог бы перехватить контроль над ними и сберечь, если бы очень постарался. Но он даже не попробовал, потому что тогда он превратил бы смерть Иовина в унизительную казнь… Эти роботы не так уж ценны.

Когда и второй робот рухнул на снег, окруженный искрами, Иовин усмехнулся:

— Так бы на занятиях, а, Вергер? Нервов бы мне сэкономил!

Он не боялся, Марк чувствовал это. Его смелость была обреченной и злой, но она не покидала его до конца. Кажется, он даже чувствовал определенный азарт… Он наверняка много думал о том, какой в итоге будет его смерть. И вот он встретил ее этой ночью, среди яростно воющей вьюги, на руинах чьей-то давно потерянной жизни… Марку уже следовало нанести финальный удар, но он не решался, почему-то не получалось.

Иовин, впрочем, оценил его последний подарок – и последнее оказанное уважение. Он замер – и «Птицы» тут же замерли вокруг него.

— Аккумулятор плохо переносит холод, – невозмутимо, будто речь шла не о его жизни, сообщил Иовин. – Долго я не продержусь… Но это ничего. Наш общий знакомый дал мне кое-что еще, и я, пожалуй, направлю последнюю энергию на это. Удачи, Вергер. Надеюсь, выбор, который ты сделал, окажется правильным.

Он не сказал, что сейчас произойдет, но это и не требовалось, Марк прекрасно помнил, как заканчивали свое существование марионетки продавца игрушек. Он отозвал «Птиц», использовал четырех, чтобы создать устойчивую платформу, шагнул на нее, перенесся подальше… как оказалось, вовремя.

Иовин откинул голову назад, подставляя лицо снегу, совсем как Марк недавно, – а потом его не стало. Был он – и нет, быстро, меньше чем за секунду, а есть только воронка на провалившейся вершине горы и огненный цветок на ней. Смерть без боли и без тела, которое можно вернуть Черному Городу, как, видно, и хотел Иовин.