Книга Семь Ветров, страница 55 – Влада Ольховская

Геката не представляла, что это может означать. Она даже не могла сейчас запустить собственную систему сканирования, ей по-прежнему приходилось скрывать сигнал. Глядя на Кристу, измученную, посеревшую, она уже признавала, что девочка – не жилец, и начала прикидывать, как повлиять на нового правителя.

А вот Марк сдаваться не собирался. Он, даже видя, что все плохо, не утратил ту самую уверенность. Он жестом отогнал других врачей от операционного стола, так, чтобы остаться ближе всего к Кристе, чтобы ей проще было сфокусировать на нем взгляд.

Она это заметила. Окровавленными руками девушка сжала его руки, она смотрела на него со звериным отчаянием, она дергалась, пытаясь выплюнуть трубку и что-то сказать, но в итоге вредила сама себе и захлебывалась кровью.

Марка это явно не устраивало. Он не кричал на нее, но команду отдал с такой уверенностью, что не подчиниться было невозможно:

— Тихо. Замри, не двигайся и смотри на меня. Если мое предположение неверно, ничего не делай. Если я прав, моргни. У тебя болит живот?

Нет. Она смотрит на него с отчаянием, глаза слезятся – то ли от страха, от ли от боли. Но она терпит, Криста сохранила достаточно самообладания, чтобы поддерживать хотя бы такой диалог. Она, кажется, даже рада, что кто-то ее наконец-то понимает!

— Хорошо. Но болел раньше? До всех остальных симптомов?

Да и да – она моргает два раза.

— Прежние симптомы сохранились и возросли, Криста? В первую очередь боль?

Снова да. Но это очевидно.

— Я понял тебя, – улыбнулся ей Марк. Геката уже замечала у него эту улыбку: от такой сразу чувствуешь дружескую поддержку, веришь, что все будет хорошо. Так он улыбался только тем, кому эта вера нужна больше всего. Например, той влюбленной в него девочке, которая должна была умереть… – Последний вопрос. Сейчас ты ощущаешь тяжесть в груди? Некое жжение или даже чувство стянутости?

Она не просто моргнула, она зажмурилась, чтобы он поскорее понял, насколько это важно. Похоже, это был новый симптом, о котором она и пыталась рассказать все это время, но мешала трубка во рту.

Очевидно, Марк знает, что происходит, слишком уж специфическим был последний вопрос. Это интересно… Возможно, влиять на здешнюю смену Ветров пока не придется.

— Мы закончили, – объявил Марк, успокаивающе проводя рукой по волосам девушки. – Сейчас я кое-что сделаю. Тебе это покажется чудовищным. Препараты приглушат боль, но сомневаюсь, что всю. К сожалению, у меня нет времени выжидать, когда обезболивающее подействует окончательно. Я бы сказал тебе не вырываться, но ты не сможешь, это инстинкты. Делай, что захочется, и просто помни: я помогу тебе.

Она снова зажмурилась, и по ее щекам скользнули новые ручейки слез, прочертившие светлые полоски на покрытой кровью коже.

Больше Марк с ней не общался, он снова смотрел на окружавших его врачей. С ними он говорил совсем не так, как с Кристой, в его голос вернулся холод профессионала, просто выполняющего свою работу:

— Держите ее, зафиксируйте максимально надежно, чем меньше она двигается, тем проще будет нам всем.

Подчинились не все, некоторые продолжали демонстративно держаться подальше. Но были и те, для кого врачебный долг все-таки не стал пустым звуком. Они обступили Кристу со всех сторон, прижали ее к столу – так, чтобы и не навредить, и обездвижить, насколько это возможно. Марк в это время настроил подачу препаратов, а потом приступил к той части процедуры, которая наверняка не нравилась и ему самому.