Книга Смерть зимы, страница 102 – Влада Ольховская

Его беспокоило то положение, в котором оказалась Криста. Она же там совсем одна! Официально ее советниками считаются родственники, Мориц и Элла, те, кто наследует правление, если с ней что-нибудь случится. Но Сеун слишком хорошо знал этих двоих, чтобы придавать им хоть какую-то ценность.

Элла неплохой человек, однако в политике она ни на что не годна. Она это знает, просто так в управление кварталом не лезет, но может поддаться влиянию мужа. Ну а для Морица роль Ветра давно уже стала навязчивой идеей. Он зациклен только на том, чтобы ее получить, он совершенно не думает, как будет выкручиваться из последующего бардака. Криста… она справляется, однако нельзя забывать о том, что ей недостает опыта.

Сеун хотел бы ей помочь, а в итоге не имел права даже навестить. Их враг ловко позаботился об этом! После страшной смерти Сон-Ра любой союз между ними истолкуют неверно, это вызовет недовольство среди людей, сейчас такое не нужно никому.

Поэтому Сеун сдерживался, выжидал, сосредотачивался на работе с документами, которая казалась такой ничтожной и никому не нужной.

Он как раз был занят этим, когда к нему пришел Шин. Его старший сын принимал все большее участие в жизни квартала, особенно после смерти матери. Чувствовалось, что он рвется отомстить за нее, но отомстить с умом, не впадая в ярость и не обвиняя всех подряд. Правда, об этом Сеун мог лишь догадываться. Напрямую Шин ничего не сказал бы ему, он блестяще копировал холодную скрытность отца.

— Снаружи буря вступила в полную силу, – отчитался он. – Наш квартал изолирован, система жизнеобеспечения работает безупречно, посторонних приборов мы тоже не нашли. Нам пока ничто не угрожает.

Сеун наблюдал за их врагом достаточно, чтобы понять: существо порой использует оружие, которое невозможно обнаружить до последнего. Но и обсуждать такое нет смысла, поэтому он спросил:

— Ты узнавал прогноз по этой буре?

— Да. Ученые из квартала конструкторов считают, что это новая череда после затишья. Вьюги будут долгими, на несколько дней.

— Понятно… Как дела в квартале конструкторов в целом?

Сеун произнес это непринужденно, да и в целом вопрос был уместен. Он ни в чем не ошибся, но сын все равно не спешил ему отвечать. Он смерил Сеуна долгим, слишком взрослым для его возраста взглядом.

Поддаваться этому Сеун не собирался, не хватало еще нервничать перед собственным ребенком… сколько бы лет этому ребенку ни исполнилось.

Шин и сам понимал, чем все закончится, он все-таки ответил:

— Ты можешь идти. Мы не осудим тебя.

И тут бы Сеуну хоть ненадолго смутиться, не понять, о чем речь – и он хотел бы не понять! Но понял сразу, и это тоже говорило о многом.

— Неужели? – спросил он. Больше ничего произнести невозмутимо не получилось бы.

— Ты связываешь это со смертью мамы, – печально улыбнулся Шин. – Но я… Мы знали о вашей жизни больше, чем ты думаешь. Она встречалась с человеком из квартала медиков, ты знал? Давно.

— Мне незачем такое знать.

— А мы выяснили… И мне, честно скажу, было непросто принять твое намеренное незнание тогда. Но когда мама умерла, это стало тебе лучшей защитой. Она не любила тебя настолько, чтобы убить себя.

— Это не имеет значения. Мы оба действовали так, как предполагал наш союз.

— Да, но теперь союза нет. Не пойми меня неправильно, я ненавижу того, кто виновен в ее смерти, и я убью его, если у меня будет хоть один шанс! Но я знаю, что это не ты и не Криста Хейнман.