Книга Смерть зимы, страница 38 – Влада Ольховская

Нельзя сказать, что Мориц так уж переменился… Нет, он был таким всегда. Когда Криста только приняла на себя роль лидера квартала, он еще пытался сохранять с ней неплохие отношения, хотя уже тогда у него от этого глаз дергался. Но Мориц убеждал себя, что она не виновата, она не хотела, отец вынудил ее. Сейчас люди успокоятся, трагедия забудется, и она обязательно передаст правление ему!

Но время шло, Криста ничего передавать не собиралась, и он начал нервничать. Спустя несколько месяцев после резни он даже попробовал поднять некое подобие восстания – осторожно, он все так делал. Его осторожность оказалась оправданной: Мориц, к своему немалому сожалению, выяснил, что люди его не любят. Уважать уважают, потому что профессионал он неплохой. Но он мало кому нравится… Отчасти потому, что слишком давно начал вести себя как будущий Ветер, с самой женитьбы на Элле. Его вера была настолько абсолютной, что перекинулась на окружающих, и перед ним начали лебезить – просто на всякий случай. Когда же выяснилось, что Мориц останется лишь начальником производства, люди припомнили ему собственное унижение, даже то, в котором он был не виноват.

Тогда Мориц сменил тактику, но от своей цели не отказался. Он попробовал убедить окружающих, что Криста слишком сильно похожа на своего отца, а Карстен, в свою очередь, был отвратительным лидером, раз погиб в массовой резне, которую сам же и допустил. Это тоже не привело его ни к чему хорошего, Карстена любили гораздо больше, чем его зятя.

С тех пор Мориц придерживался одной линии: он критиковал все, что делала Криста. А критиковать ведь всегда проще… Весь секрет в правильно подобранном сравнении. Ты просто берешь чьи-то действия, примеряешь их к идеалу и поражаешься тому, насколько они ничтожны и бездарны.

При этом мало кто учитывает, что идеал недостижим. Криста и сама во многих случаях действовала бы по-другому, если бы не приходилось считаться с обстоятельствами. Мориц критиковал ее за то, что она слишком много заплатила кормильцам, не учитывая, что в то время был неурожай, и ей лишь чудом удалось добыть еду для своих людей. Он указывал, что ее не уважают проводники, хотя они не уважали вообще никого, кроме себя. Ну и конечно, когда случился тот «любовный скандал» с Кристой и Сеуном, Мориц просто не мог промолчать.

Она уже привыкла к этому, научилась его игнорировать. Он даже не раздражал ее… обычно. Сейчас навалилось слишком многое, и Мориц рисковал стать последней каплей.

— Хорошо, предположим, я согласна с тем, что это катастрофа, – кивнула Криста. – Что ты предлагаешь делать?

Мориц, явно готовившийся отстаивать свою позицию долгой эмоциональной речью, на секунду смутился, но быстро взял себя в руки.

— Мы должны вести переговоры с позиции силы!

— А она у нас есть, эта позиция силы?

— Разумеется! Мы – самый могущественный квартал Семи Ветров!

— Мориц, ты давно за пределы города выглядывал? – устало поинтересовалась Криста. – Не заметил там ничего странного? Кольцо роботов, способных превратить Семь Ветров в металлический монолит, например.

— Мы не знаем, что они могут! Возможно, это все блеф, пустые корпуса, болванки какие-нибудь…

— Ты сам себе веришь? Опыт у тебя побольше, чем у меня. Подойди к ним – и тебе мигом станет ясно, болванки это или нет.