Книга Смерть зимы, страница 75 – Влада Ольховская

При этом она не заблуждалась насчет случившегося, понимала, насколько это опасно. Никто из ее союзников не стал бы идти на подобный риск. Даже Эзра не настолько наглый, он знает, когда остановиться в своих шуточках… А главное, у него нет нейромодуля. Кто еще мог это сделать? Вергер, Мустафа, Зоран? И шанса нет. Госпожа Геката? Тем более, Нико была не уверена, что представительница Черного Города вообще помнит ее имя.

Оставался только один вариант: продавец игрушек. Да, он раньше не делал ничего подобного, вообще не проявлял способности к прямому контакту. Но Нико могли сообщить не все, а даже если этого не было – он не первый раз их удивляет!

Он им не друг, он опасен, однако возможность поговорить с этим существом, узнать, чего оно хочет, завораживала. Нико понятия не имела, почему продавец игрушек выбрал ее, а не Вергера, который ему явно нравится. Может, счел самой слабой в группе? Ее, а не Зорана – это даже унизительно! Только зря он так. Нико готовилась показать ему, кто она такая на самом деле.

У каждого нейромодуля по умолчанию устанавливалась блокировка. Прибор улавливал, когда хозяин спит, и выставлял защитные настройки – иначе слишком бурное сновидение могло запустить атаку роботов в реальности! Обычный оператор эти настройки никогда бы не отменил, они находились вне пользовательского доступа. Но у Нико пусть и не с первой попытки, а получилось.

Она знала, что превращает себя чуть ли не в наживку, делает максимально уязвимой. Но она убеждала себя, что сможет это преодолеть, она вернет контроль, когда будет нужно. Иначе нельзя: то, что делает продавец игрушек, слишком сложно, при работающих кодах безопасности полноценный контроль он не установит, и Нико продолжит получать ничего не значащие намеки.

От волнения она долго не могла заснуть той ночью. Ворочалась с боку на бок, прислушивалась и к себе, и к кодовым сигналам. Голос отца в голове рассказывал, какая она дура, но это было не ново. В какой-то момент она даже смирилась с тем, что сейчас ничего не получится, нужно будет попробовать снова…

А потом она оказалась на поле боя. Нико впервые осознала, что она спит – возможно, потому, что постоянно думала об этом, и тревога не давала разуму по-настоящему расслабиться даже во сне. Это не сделало ощущения менее реальными. Нико все равно чувствовала жар, зависший в воздухе, а искры, пролетающие мимо, порой обжигали кожу. Она ощущала запах крови, горящей плоти и волос, раскаленного металла и полыхающего топлива. Она бы наверняка слышала крики, но криков больше не было, только треск пламени, пожирающего руины.

Здесь был бой – и кончился. Нико сначала решила, что попала в другой город, а потом поняла: она не в состоянии это определить. Возможно, тот же или совершенно другой, потому что все большие города выглядели одинаково после такого абсолютного, беспощадного уничтожения.

Некоторые небоскребы были раздроблены, едва опознаваемы, обращены даже не в обломки, а в однородную дымящуюся массу. Другие сохранили прежние черты, однако они теперь не тянулись к небу, они лежали на земле, каркасы былого величия, окруженные россыпью битого стекла. Широкие дороги покрылись ямами, вздыбились крупными кусками асфальта. И среди всего этого – боевые машины… и люди. Равные солдаты в этой битве. И не важно, что люди тоже управляли машинами. Каждый поставил на кон всё и каждый проиграл, потому что выживших не было. Победа и поражение могли определиться лишь тем, кому больше хотелось остаться на земле.