Книга И гаснет свет, страница 133 – Влада Ольховская

— Мы с ним не соотечественники, у него давно американский паспорт, – напомнила Оля.

— Ну какое это имеет значение? Никакой паспорт не прикроет русское имя!

— Пожалуй. Так о чем вы хотели поговорить со мной?

— О, ни о чем конкретном, просто хотел узнать, как дела, – мягко улыбнулся Фразье. – Чай, кофе – что предпочитаете? Чувствуйте себя свободно, готов сам вас обслужить! Я уже отпустил своего секретаря, мои сотрудники и так работают сверхурочно в эти дни. Уж что-что, а чай я сам налить сумею!

В памяти снова мелькнула темная комната, размытый мир и тень, оказавшаяся так близко… От этих воспоминаний хотелось отстраниться, запереть их подальше, в клетку, на семь замков – а она не могла. Потому что именно возвращение этих воспоминаний было последним оружием, которое у нее осталось.

— Чай, благодарю, – кивнула она. – Так как дела у клиники? Надеюсь, скандал ей не слишком навредит?

— Мы справимся. Да, это неприятно, все вместе – и поступок Антона, и смерти, и расследование того журналиста… Поверить не могу, что Обри пошла на такое!

Он очень убедительно делал вид, что даже не догадывался о поступках медсестры, о том, на что она готова пойти ради защиты племянника. Как будто он узнал об этом одновременно со всеми! Да и Обри до сих пор не сказала о нем ни слова… Интересно, как он этого добился? Подкупом или запугиванием? Не то чтобы способ имеет такое уж большое значение…

— Да, было бы обидно, если бы закрыли клинику, которую вы посвятили памяти своей дочери!

Фразье все-таки расплескал чай мимо чашки. Но он быстро бросил на пролившуюся жидкость салфетку, а Оля сделала вид, что ничего не заметила.

— Да, это одна из причин, по которым клиника должна существовать. Но не единственная. Я бы, если честно, не хотел сейчас говорить про мою Розиту…

— Разве? Разве вы не для этого меня пригласили? Вы же никогда не скрывали, что я на нее похожа.

— Да, мне приятно вас видеть, – согласился Фразье. – Но я прекрасно помню, что вы – другой человек.

— Правда? Тогда за что же вы извинялись передо мной той ночью?

Она не вспомнила все происходящее, слишком сильным оказалось действие наркотика. Лицо Фразье она даже не разглядела. А вот его голос прекрасно запомнила – и прикосновения… Пожалуй, страх и отвращение, которые она испытывала в тот миг, были настолько сильны, что смогли пробиться даже через дурман.

Память сохранила лишь отдельные фразы, произнесенные горячим шепотом. Не все. Но и того, что Оля помнила, было достаточно.

Ты не представляешь, как мне жаль, моя маленькая… Но я так рад, что мы снова вместе.

Сами по себе эти фразы не могли рассказать всю историю. Однако Оля еще раз перечитала статьи о гибели Розы Фразье в газетах, посмотрела, что писали в социальных сетях друзья девушки, и картина сложилась.

Александр замер, глядя на гостью с недоверием, даже с возмущением. Но возмущался он не тому, что она сказала, а тому, что отказывалась быть Розой.

В темноте спальни, неподвижная, она могла сойти и за ту самую юную девушку. Однако пока что в гостиной горел яркий свет, и Александр прекрасно видел, что его маленькая Розита стала возмутительно взрослой женщиной. Его это категорически не устраивало.

— Я не понимаю, о чем речь, – наконец сказал он, не особо пытаясь скрыть, что все прекрасно понимает.