Книга И гаснет свет, страница 49 – Влада Ольховская

Там собеседник Энлэя выглядел обычным молодым мужчиной. Такой высокий добродушный гигант – как викинг из старых фильмов, только в современной одежде. Светлые глаза, русые волосы и борода. Странная улыбка: улыбаться ведь положено от радости, так природой заведено, а он заставил Энлэя думать о том, что можно улыбаться от боли.

И все равно на берегу озера его присутствие казалось вполне естественным, даже при том, что Энлэй не мог вспомнить его имя. Лицо-то было знакомым! Теперь он сообразил, где видел его раньше: на фотографиях, которые показывал ему Дерек.

У людей, потерявших лицо, очень разное отношение к своим прежним фотографиям. Кто-то убирает снимки подальше и запрещает близким их рассматривать. Кто-то поступает наоборот: окружает себя прошлым, повсюду размещает лицо человека, которого больше нет. И кажется, что ничего не изменилось, что это зеркала, не фотографии, а зеркала ведь не врут!

Дерек предпочел нечто среднее. Смотреть на свое потерянное лицо ему было больно, это чувствовалось. Однако и фотографии он сохранил, чтобы иногда показывать тем, кого считал друзьями. Энлэю тоже показал, и они не стали обсуждать, что новый Дерек был совсем не похож на старого. Не только потому, что лишился лица, хотя из-за этого в первую очередь. Просто прежний Дерек был уверенным в себе гигантом, весь его образ дышал силой и спокойствием. Новый же Дерек как будто ссохся, попытался спрятаться внутри себя, он сделался тенью собственного прошлого.

Энлэй не ожидал увидеть его во сне. Он скорбел о смерти Дерека, но в версии о самоубийстве предпочитал не сомневаться. Потому что разбираться с таким – не его работа. Все уже проверили охранники клиники и полицейские. Причем полицейским явно хотелось зацепиться за что-нибудь, найти несоответствие, а они не смогли. Разве это не служило лучшим доказательством того, что Дерек действительно покончил с собой?

И все же если бы уверенность Энлэя была искренней, обошлось бы без таких снов. Он никогда не был склонен к мистике и не считал, что ему действительно явился призрак Дерека. Энлэй прекрасно знал: сны – это отражение того, что застряло в подсознании и никак не может выйти наружу. Получается, у него все-таки остались сомнения, и если он будет игнорировать их и дальше, спокойствия ему не видать.

Первым и главным вопросом, пожалуй, был мотив. Самоубийство из трусости… Да, возможно. Но разве это похоже на Дерека? Разве он хотя бы намекал на нечто подобное в их последнем разговоре? Он заводил речь о том, что не хочет жить – если операция не удастся! Однако он еще не сдался, он надеялся… Так почему же он решил не пробовать? Если это действительно решил он…

Как и в случае с фотографиями, откровенничал Дерек тоже не с каждым. Но и здесь Энлэй стал исключением. Возможно, Дерек действительно считал его близким другом – почему-то! А может, ему просто хотелось с кем-то поделиться, избавиться от груза на душе. В любом случае именно переводчику он рассказал о том, что считал истинными причинами своего несостоявшегося самоубийства.

Окружающим казалось, что все случилось внезапно и без причины. Был молодой, пышущий здоровьем мужчина, получил от судьбы столько, что другим даже не снилось, – а потом пустил себе пулю в голову. Идиот? Еще какой, и не с чем тут разбираться!