Книга И гаснет свет, страница 61 – Влада Ольховская

Его все-таки вытащили из машины живым, рядом оказались профессиональные спасатели. Очередная часть этой истории, где «повезло» и «не повезло», разделены очень тонкой чертой. Виктор остался в живых, но получил ожоги семидесяти процентов тела. Это тот уровень поражения, при котором врачи долгое время ничего не обещают родным пострадавшего.

Однако в мире живых Виктор все-таки задержался, просто он теперь не был похож на себя прежнего. Оля ведь нашла его фотографии до катастрофы. Он был не просто ухоженным мажором, он и правда отличался яркой внешностью. Острые черты, бледная кожа, горящие карие глаза, черные брови вразлет, темные кудри… Вот какое лицо много лет смотрело на него из зеркала. Теперь от этого лица ничего не осталось – в самом печальном, буквальном смысле.

Жить дальше он бы не смог, пересадка лица стала не эстетической, а вполне объективной необходимостью. Его родители могли организовать это, перевезти сына в любую страну. Они дожидались, пока он достаточно окрепнет для дальнего путешествия, только и всего, – сама операция под вопрос не ставилась с тех пор, когда Виктор пришел в себя.

И вот когда они выбирали страну для проведения операции, поступило предложение от клиники Святой Розы. У предложения этого было сразу два преимущества. Во-первых, операцию готовы были провести бесплатно – и это стало немаловажным, ведь предыдущее лечение и реабилитация заметно подточили семейный бюджет. Родители по-прежнему были готовы добыть для Виктора любые деньги, но он сам не хотел их разорения. Во-вторых, здесь брались вернуть ему руки. В клинике не скрывали, что это эксперимент, который выгоден и им. Зато никаких подвохов: от медиков – ресурсы и донор, от пациента – согласие рискнуть всем.

И Виктор согласился, не тратя времени на лишние раздумья. Он понимал, что прежним уже не будет. Красавчик, наслаждавшийся жизнью в ночных клубах, сгорел в той аварии. Тот, кто занял его место, был вынужден бороться за то, что остальным людям достается по умолчанию. Виктору нужна была самостоятельная жизнь, без сиделок и нянек, – до этой планки он надеялся дотянуться.

Недавний мажор справлялся с собственной чудовищной судьбой с удивительным смирением. Конечно, Оля не была знакома с ним лично и впечатление вполне могло оказаться обманчивым. Но пока и рассказы Энлэя, и статьи в интернете указывали именно на такой тип личности. Виктор никогда не впадал в истерику, он старался заботиться о близких, насколько это вообще возможно. В редких интервью он никого не обвинял, он признавал, что сам виноват в аварии и очень рад, что никто больше серьезно не пострадал в тот день. Он никогда не говорил, что вряд ли одна ошибка, которую, увы, допускают тысячи водителей по всему миру каждый день, достойна такого наказания. Какой смысл жаловаться, если сожаления о прошлом ничего не изменят? Но то, что он ни секунды ни колебался, соглашаясь на возможную смерть, многое говорило о его истинном настроении.

Сейчас, спустя пару недель после операции, невозможно было сказать, как он станет выглядеть в дальнейшем. Пока что и лицо, и руки оставались неподвижными и скрывались под повязками. Однако Оля уже достаточно времени провела в этой клинике, чтобы понять: обычная человеческая внешность вряд ли будет ему доступна. Да, дела у него пойдут лучше, чем раньше – ведь раньше лица и вовсе не было! Однако ему придется смириться с тем, что чужая плоть долгие годы будет выглядеть очень необычно.