Книга И гаснет свет, страница 93 – Влада Ольховская

— Мистер Фразье, у нас беда! Пропал еще один пациент!

— Что, опять кого-то грохнули? – простонал Алексеев.

— Нет, на этот раз все по-другому, – отчитался ассистент. – Но пациента все-таки нет…

Джона теперь уже не сомневался: кто-то хочет уничтожить клинику. Все остальное – смерти, исчезновения, слитые новости – было лишь инструментами, цель очевидна. Кто? Да какая разница! Конкуренты или враги Фразье, вариантов может быть много…

Для Джоны куда важнее оказалось то, что кто-то поставил под угрозу важный для него проект и жизни его пациентов. Только он успевал поверить, что ситуация более-менее стабилизировалась, как происходило нечто подобное. Это лишало сил, убеждало, что судьба клиники уже предрешена, дергаться нет смысла.

Однако Джона Нивс сдаваться не привык. Он не сомневался: ликвидация клиники – серьезная операция, за которой стоит несколько человек. Следовательно, на пациентов нападал один, а новости слил другой… И Джона догадывался, кто это мог быть.

Обозначить подозреваемого оказалось не так уж сложно: у этого человека должен быть доступ даже к секретной информации и страстное желание подзаработать. Второе не менее важно, чем первое, и именно этот пункт наверняка смутил бы настоящих следователей.

Потому что со стороны казалось: ни у кого из персонала нет ни единой причины продаваться. Александр Фразье предвидел, что кого-то из его людей попытаются перекупить, и назначил своим сотрудникам такую зарплату, о которой в США могли только мечтать. Очень прилично здесь получали даже санитарки, а уж хирурги и вовсе должны были благодарить хозяина клиники дважды в день.

Так что никто бы не заподозрил, что новости журналистам слил хирург, – кроме Джоны. Потому что Джона знал куда больше, чем мог рассказать отдел кадров.

Сейчас в клинике царила суета… Опять. Да и как иначе, если пропал уже третий пациент за пару недель?

Когда Макса Данлэпа не обнаружили в его комнате, забеспокоились сразу. Раньше еще решили бы, что он просто где-то бродит, водилась за ним такая привычка. Однако после истории с Дереком охрана должна была узнать наверняка.

Видео с камер наблюдения немного успокоило персонал. Макс ушел сам, добровольно, он не выглядел запуганным или угнетенным. Он отправился на прогулку, это не было запрещено. Вопрос в том, почему он не вернулся? Отследить его удалось только до площадки перед больницей. Дальше он направился в сторону хозяйственных построек… а еще – крематория. Но это сочли простым совпадением.

Теперь Макса искали повсюду. И в больнице, если он каким-то чудом умудрился вернуться, минуя охрану, и в лесу. Поиски не были такими масштабными, как при исчезновении Дерека. Скорее, их пытались выдать чуть ли не за внезапную всеобщую прогулку, чтобы любитель пообщаться с журналистами не мог сделать парочку новых эффектных кадров.

Джона на сей раз остался в клинике; он сразу заявил, что на мороз больше не потащится – у него после такого руки болят. Настаивать не стали, им сейчас не выгодно было терять хороших хирургов. Его лишь попросили поискать Макса в клинике, и он делал вид, что этим и занят.

На самом же деле он ждал возможности остаться кое с кем наедине. Дождался, конечно: Уолтер Монтгомери тоже не собирался утруждаться из-за пациента, который ему даже не нравился. Старый хирург прошелся по этажу с озабоченным видом, спросил о Максе медсестер, которые, конечно же, ничего не знали. Посчитав свой долг выполненным, Монтгомери устроился у окна своего кабинета с газетой и чашкой кофе – бумажную прессу в клинику доставляли специально для него: он предпочитал как можно реже смотреть в монитор.