Книга Малахитовый Лес, страница 125 – Влада Ольховская

Ему было любопытно, трезв сейчас брат или пьян. Оказалось, что все-таки трезв, уже это было похвально. Но выглядел Лев так, словно последние два месяца его держали в подземном бункере – на воде и хлебных корках.

— Заходи, – глухо позволил он.

— Может, поговорим в саду? – предложил Роман. – А то еще разбудим Дашу…

— Некого будить. Она вечером, когда я вернулся, попыталась вывести меня на откровения. Дело быстро переросло в вопли, и выяснилось, что моя кислая рожа раздражает ее уже давно, она не того от отпуска ожидала.

— Ну и где теперь Даша? Надеюсь, не в расчлененном виде под тюльпанами?

— Я не вступаю в схватки, в которых меня же и ушатают, – невесело усмехнулся Лев. – Она переехала в соседний коттедж, поживет там еще с недельку бесплатно. Компенсация ей за то, что развлечь не смог. Так что проходи, и если хочется поорать – прошу, тут с этим свободно.

— Не буду я орать.

— Это верно… ты никогда не орешь.

Они прошли в дом, и оказалось, что источником света являлась все-таки настольная лампа. Логичней, чем свечи, пожалуй. Из окна гостиной через густые заросли жасмина можно было разглядеть свет в окнах соседнего дома – просто как сияющее пятно. Так что Роман знал, что Виктория дожидается его, но не мог разглядеть, что она делает. Оно и к лучшему – значит, Лев тоже не мог.

Пока ему рано было возвращаться.

— Я поговорил с Ксенией, она в порядке, – указал Роман. – Насколько это вообще возможно. И она ни в чем тебя не винит.

— Да? Ну тогда я буду делать это за нас обоих. Я там облажался по полной!

— А еще она рассказала мне, о чем вы говорили до того, как все случилось.

Лев замер, нахмурился, он словно пытался перебрать собственные воспоминания вручную.

— А я не помню, о чем мы говорили…

— О том, почему ты бесишься и устраиваешь одну диверсию детсадовского уровня за другой, – подсказал Роман.

Они не привыкли обсуждать такое. Лев всю жизнь прожил в положении истинного царя зверей, он сам одаривал своим вниманием, а не требовал чужого. Так что выходки вроде попыток управлять чьей-то жизнью были для него типичны, а вот простые признания – нет.

Но теперь что-то изменилось, последние дни измотали его сильнее, чем можно предположить. Лев опустился в кресло и окинул брата тяжелым взглядом:

— Получилось и правда тупо. Настолько, что, если я скажу тебе первоначальную цель, ты все равно не поверишь.

— А ты попробуй.

— Мне хотелось помочь тебе. Измена с Аллой требовалась для того, чтобы ты не женился на продажной гадюке. Но потом мне показалось, что ты ее действительно любил, а твоя соседка еще похуже будет, поэтому я попытался все исправить. Чем это закончилось – ты знаешь. Но основа всего простая, хоть и смешная для тебя: мне хотелось занять важное место в твоей жизни. И нет, у меня сейчас нет сил придумывать какую-нибудь шутку, при которой эти слова звучали бы менее пафосно.

Хотелось прекратить этот разговор прямо сейчас, потому что откровенность – это слабость. Роман такого просто не делал, никогда, прожив не самую короткую жизнь. Он и дальше не собирался, но оказалось, что в Малахитовом Лесу очень многое меняется. Большой город теряется где-то далеко, и остаешься только ты – наедине с собственной душой.

— Зачем я тебе вообще сдался? – устало поинтересовался Роман. – Только из-за того, что не стало родителей?