Книга Море играет со смертью, страница 155 – Влада Ольховская

Под суд отправлялись также отец и сын Сагламы. Однако они должны были ответить лишь за халатность, за подкуп, за то, что не сказали правду сразу… По крайней мере, Ясин – за это. А Орхану еще предстояло поговорить со следователями о якобы случайно погибшем инспекторе, который обнаружил проблемы отеля, но в отличие от своих коллег не согласился на взятку.

На таких миссиях всегда много горя, к этому Борис уже привык. Но одно дело – горе неминуемое, принесенное природой. То, чего нельзя избежать, к чему нельзя подготовиться, и в чем никто не виноват. Другое дело – горе, замешанное на крови и грязи. Судить можно. Вернуть ничего и никого нельзя.

Борису хотелось поскорее попасть домой, настоящее облегчение он почувствовал, лишь ступив на борт самолета.

В полете он думал о Полине и этом ее Майорове… Наверно, они будут счастливы. Во всяком случае, шансы есть, той ночью Борис убедился в этом. А он… У него бурлящие волны, цветущие каштаны и теплые ночи останутся лишь в воспоминаниях. Отец Гавриил прав: иногда ответственность действительно выходит на первое место.

Дома он о Полине думать перестал: его встретили дети, тут же повисшие на нем, как маленькие обезьянки, и нарядная Тоня, смущенная, волнующаяся. Этот крошечный мирок, дожидавшийся его, не был ярким – зато был уютным. Скучным? Может, но способным уберечь от безумия внешнего мира. Борис вдруг почувствовал, что чуть позже, когда сам станет немного мудрее, он обязательно научится любить по-новому, тише и серьезней, а еще – быть по-настоящему счастливым.

Магия театра закончилась, и свет вспыхнул ярче – но только над сценой, не в зале. Здесь это было необходимо, чтобы зрители смогли получше разглядеть артистов, выходивших на поклон. Люди почти сразу поднялись и стоя аплодировали каждому, но настоящий громовой рокот поднялся к потолку, когда вперед шагнул Марат Майоров.

Майорова особенно ждали. Он не выходил на сцену несколько месяцев – не мог просто, потому что врачи не разрешали ему вставать. И теперь, когда он наконец вернулся, зрители встречали его с легкой тревогой. В интернете про него писали всякие ужасы, а если и упоминали реальную историю, то старательно сгущали краски. Будет ли он похож на себя прежнего? Сможет ли ходить, не хромая? А вдруг упадет на сцене? А вдруг умрет – прямо перед залом! В истории такое бывало…

Однако к ним вернулся привычный Майоров, разве что чуть похудевший после вынужденного постельного режима, но такой же яркий и улыбчивый, как прежде. Уверенно забирающий свое место в мире.

Он устал, Полина не сомневалась в этом. Зрители не видели – он бы не позволил им увидеть. Но она знала его слишком хорошо, она умела подмечать даже крошечные детали, незаметные для других. Он выдержал это испытание отлично, однако природу не обманешь. Для него первый спектакль, в котором он играл главную роль, стал серьезной нагрузкой.

А теперь испытание закончилось. Зал словно насыщал своего кумира энергией, это были не просто аплодисменты, цветы и восхищенные взгляды. Марат как будто чувствовал восторг каждого, кому он подарил этот вечер, и восстанавливался… Для артиста это было так же естественно, как дыхание, вот это общение без слов со зрителями.

Наблюдая за ним, Полина все отчетливей понимала, каким преступлением было отнять у него сцену. И на сколько? Больше чем на десять лет? Прекрасных лет, лучших лет? Нет, не лучших – лучшие еще будут. Но все равно прекрасных. И ради чего, ради денег? Как все смешалось, смешно и жестоко… Это деньги созданы, чтобы служить людям, не наоборот.