Книга Море играет со смертью, страница 78 – Влада Ольховская

Борис выждал для приличия пару минут, потом подошел поближе. Он сорвал оранжевый цветок и тоже опустился на траву. Полина вроде как не открывала глаза, казалось, что она вообще спит сидя. Но Борис не сомневался, что она прекрасно знает, кто сейчас рядом с ней.

— У меня бабка жила на юге, я часто ездил к ней, – сказал он, вертя в руках рыжий цветок. – Там такие лианы просто так росли, никто за ними не следил. Мы, мелкие совсем, обрывали цветы, надевали на пальцы и притворялись, что это когти. А название цветка я так и не узнал, хотя видел его еще не раз.

Полина приоткрыла один глаз и покосилась на рыжий цветок.

— Кампсис, – подсказала она.

— Вот! Кто такое упомнит?

— Я помню.

— Ну, ты-то понятно, ты все на свете помнишь!

Она наконец открыла оба глаза и посмотрела на собеседника.

— Боря, я не отказываю тебе в праве зваться цветоводом-энтузиастом, но подозреваю, что пришел ты не за этим. И не для того, чтобы поделиться внезапно нахлынувшими воспоминаниями о детстве у бабули. Ты практичный человек, тебе что-то нужно. Что?

— Разговор есть, просто неприятный, вот и пытаюсь… подсластить пилюлю.

Это было не совсем правдой. Разговор предстоял неприятный, но в то же время желанный. Злорадный по-своему. Сочетание оказалось непривычным: Борису было неловко о таком говорить, он предпочитал решать проблемы другими методами. И все же сегодня эти знания, которые оставалось облечь в слова, тоже были оружием. Пожалуй, слова не всегда бесполезны…

Он и так долго медлил, потому что в отеле слишком многое случилось. Но вот это «слишком многое», включая смерть пожилого туриста, еще больше сблизило Полину с клоуном. Борис не мог этого допустить – потому что она, даже перестав быть близкой, оставалась другом. Как только он проговорил про себя эту причину, стало легче.

— Если ты подаришь кому-то кампсис, а потом ударишь этого человека кирпичом по голове, запомнится только удар по голове, – рассудила Полина. – Так что заканчивай со вступлением, переходи к сути.

Она снова собралась, снова была такой же спокойной, как при разговоре с плачущей семьей. Борису это не слишком понравилось, но отступать уже некуда.

— Как много ты знаешь о нашей новой звезде?

— О Майорове, что ли? – уточнила Полина.

— О ком же еще? У нас тут, слава богу, пока не медийный парад!

— Знаю ровно столько, сколько нужно. И просто для справки: определение «звезда» я нахожу слишком эмоциональным и даже пошловатым. Я знаю о Марате то, что он талантливый артист и хороший человек. Это тот минимум информации, с которым я готова двигаться дальше.

— Ну, про его умение фиглярствовать рассуждать не буду – я в таком не разбираюсь. – Борис надеялся, что злорадство, все же проскользнувшее наружу, не стало очевидным. – А вот насчет хорошего человека я бы на твоем месте не торопился! Я тут глянул его биографию…

— Зачем? – прервала Полина. Без раздражения прервала, с легким любопытством. Она смотрела на Бориса так, словно он был хомяком, который внезапно выскочил на дорожку и принялся жонглировать червяками. Это раздражало, но поддаваться Борис не собирался.

— Потому что я знал: сама ты этого не сделаешь, да и с интернетом тут беда. Поля, ты ведь знаешь, что все еще дорога мне.

— И при чем тут Майоров? Наша с ним связь слабее, чем ты вообразил.