Книга Последний день осени, страница 86 – Влада Ольховская

Впрочем, настоящего страха он не чувствовал.

— Вы ведь понимаете, что доказать мою связь с этими несчастными случаями не удастся?

— Там не только несчастные случаи, есть и откровенные преступления, – напомнила Женя.

— Мой вопрос остается в силе. Это при гипотетической ситуации, допускающей, что я связан со случившимся, – хотя мы оба знаем, что не связан.

— Да уж… знаем. Доказать что-то в суде я действительно не смогу. Но будет неприятно, если все эти истории разом окажутся связаны с вашим именем – как очевидная серия. Раньше такого никто не делал.

— Тогда вы сама рискуете оказаться в суде, – криво усмехнулся Серебряков.

— Я? А я здесь при чем? Я не собираюсь в это лезть, делать мне больше нечего! Но может оказаться, что какой-нибудь журналист получит анонимную наводку. При гипотетической ситуации, допускающей, что это возможно.

— Осторожней, Евгения, я ценю наглость лишь до определенного предела. Дальше она становится раздражающей и скучной. Не доводите до такого.

Он угрожал почти открыто, но Женя как раз ждала чего-то подобного и отступать не собиралась.

— А я и предлагаю не доводить. Причем давно предлагаю: просто разойдемся и забудем друг о друге. Добровольно вы этого делать не захотели. Но теперь-то понятно, что я на многое пойду, чтобы защитить Костю.

— Уверен, он это ценит.

— Вполне.

— Тем ужаснее будет травма, если он вдруг лишится такой отважной защитницы. У него есть другая родня, кстати?

Женя не знала, каким чудом ей удалось остаться спокойной – по крайней мере, внешне. Внутри под взглядом Серебрякова все сжималось.

— Ему не нужна другая родня, у него есть я. Почему вы об этом заговорили?

— Ну, мы же взялись обсуждать гипотетические ситуации! Эх, Женя, Женя… А ведь как хорошо все могло сложиться! Мы с вами должны обсуждать не угрозы, а лучшие условия сотрудничества.

— Ну почему вы уперлись? – не выдержала Женя. – Он же один из многих!

— Дело принципа, – невозмутимо ответил Серебряков. – Или, если угодно, суеверий. Проиграешь один раз – и поражения посыплются одно за другим. Поэтому я и не могу уступить, даже с учетом того, что ваш брат, при всем своем таланте, не уникален. Ну так что? Не желаете вернуться к цивилизованным переговорам?

Жене просто нечего было ему ответить. Она рисковала, уже когда решилась на блеф. Она готова была пойти до конца, но ее угрозы сработали бы, если бы Серебряков относился к происходящему как к бизнес-проекту.

А его понесло в немыслимую сферу мистики и принципов. И уж явно речь шла не просто о сотрудничестве с талантливым парнем! Женя считала, что агент наглый, а теперь он казался ей безумным. Перед глазами снова стояла измученная, навеки покалеченная Наташа Левандовская. Неужели и Костя станет таким? Живым снаружи и мертвым внутри? Бледным скелетом, ожидающим смерти?

— Мое время стоит денег, – поторопил ее Серебряков. – Просто соглашайтесь, это упростит жизнь нам обоим.

— Даже если я соглашусь, Костя на такое никогда не пойдет!

— Если вы согласитесь – пойдет. Он может изображать взрослого сколько угодно, да и смотрится он старше своих лет. При этом он все время на вас посматривает, вы сумеете его убедить. Каким же будет ваш ответ, Евгения?

Ответ она знала с самого начала разговора, для нее ничего не изменилось. Но произнести это вслух означало прочертить невидимую границу, за которой нормальной жизни уже не будет. Поэтому Женя медлила, не решалась, а скоро выяснилось, что ответ давать уже не нужно.