Книга Городские легенды, страница 74 – Влада Ольховская

Он и она в одной постели. Разноцветные глаза смотрят на него взволнованно, доверчиво. Она дышит не спокойно, как сейчас, а быстро, она раскраснелась, золотистые – не черные! – волосы растрепались по подушке. Он шепчет ей, она отвечает, и их голоса не такие, как сейчас, а чуть выше, моложе и от этого звонче, в них еще осталось что-то детское, но самая малость, лишь тень прошлого.

– Я люблю тебя.

– И ты всегда будешь меня любить?

Но «всегда» почему-то не получилось – а ведь он хотел, готов был! Почему же тогда все сорвалось?

Он не мог сказать об этом Римме, потому что она не поняла бы его, сочла бы сумасшедшим. Да и потом, слова сейчас были не нужны, они казались кощунственным нарушением той золотой сказки, которая укутала комнату под крышей.

Данил не выдержал первым, он потянулся к ней, мягко коснулся губами ее губ. Это было его вопросом, но вопросом без слов, на который Римма должна была ответить. Если бы она отстранилась сейчас, он бы, конечно, не стал настаивать. Он бы больше не прикоснулся к ней и даже не напоминал бы ей о том, что случилось!

Но она не отстранилась, она потянулась к нему, превратила легкое прикосновение в страстный поцелуй, жадный и горячий. А то, что происходило дальше, уже не зависело от них обоих.

У Данила было много женщин. Он не вел «джентльменский список», это не было принципиально – он не считал это главными или даже важными победами своей жизни. Это было всего лишь развлечением, не больше. Среди его любовниц были очаровательные девушки, ловко изображавшие невинность, а были истинные гении своего дела, давно уже откинувшие ложную скромность. Каждая такая встреча была приятна по-своему и каждая была всего лишь развлечением. Он не любил, не хотел любить, и женщина рядом с ним значила куда меньше, чем сам процесс.

Теперь все было иначе. Он думал о ней, и именно поэтому ему было так хорошо сейчас. То, что происходило между ними, было больше, чем удовольствием тела – он чувствовал ее, чувствовал все, чем она была для него. Образы из настоящего накладывались на образы из прошлого, которых не могло быть и которые почему-то были. Она, оттуда, из видения и из настоящего момента, была тем самым эталоном, пределом всего и точкой отсчета, о которой он даже не подозревал.

Вот поэтому у него не получалось ни с кем связать свою жизнь, даже когда он видел, что его очередная любовница – это, как говорят, неплохая партия. Она могла быть «неплохой партией», «достойной женщиной», «отличной женой», но она не была эталоном. Где-то в глубине его сознания много лет жил образ, который еще никому не удавалось превзойти.

Римма тоже не превзошла. Но она соответствовала этому образу идеально.

Время просто перестало существовать для них, и они позабыли обо всем. Несколько дней проклятья, показавшиеся вечностью, отступили перед коротким и триумфальным счастьем одного момента. Но именно такого забытья и искал Данил. Он был с ней – сначала в страсти, потом – в спокойствии после страсти, когда они оба остывали, а свеча давно уже догорела. Он так и заснул, прижимая ее к себе.

Это был спокойный сон, хороший, мирный, вызванный усталостью, но приятной усталостью. Данил надеялся, что это забытье продлится подольше, однако его разбудили.

Это было сделано так осторожно, так мягко, что поначалу Данил даже не понял, что происходит. Но постепенно до него дошло, что кто-то легонько касается его плеча. Открыв глаза, он увидел прямо перед собой лицо Риммы – лучшее доказательство того, что их близость ему не приснилась, все было по-настоящему.