Книга Городские легенды, страница 75 – Влада Ольховская

Вот только теперь она не казалась счастливой. Она, все еще близкая, прижимавшаяся к нему, была напугана.

— Не говори ни слова громко, – еле слышно прошептала она. – Посмотри в дальний угол комнаты.

Все еще не понимая, что происходит, он приподнял голову. Без свечи в просторной комнате было совсем уж темно, однако даже скудного света с улицы оказалось достаточно, чтобы разглядеть массивный силуэт в углу, напротив их кровати.

Однако для Данила, только проснувшегося и еще не освободившегося окончательно от власти сна, это ничего не значило.

— Да это всего лишь тот медведь!

— Какой медведь? Мы легли в комнате без медведя, помнишь!

Вот теперь он вспомнил. Они выбрали просторную, но пустую комнату. В том углу, где сейчас стоял силуэт, ничего не было и не должно быть!

А силуэт был человеческим.

Сонливость Данила как рукой сняло.

Он напрягся, попытался встать, но Римма удержала его. Силуэт в углу оставался неподвижен, он просто… Просто смотрел на них. Смотрел, как они спят!

— Я, кажется, знаю, что это такое, – сказала она.

— Да мне плевать, что это такое, я его в окно вышвырну!

— Тише ты! Успокойся, пожалуйста, и послушай меня. Мы с тобой оба знаем, что выжить нам проще, когда мы понимаем, с чем имеем дело. Я, кажется, знаю, из какой легенды оно вылезло.

— Из какой же?

На самом деле, Данилу совсем не хотелось лежать здесь и слушать легенды. Сейчас он был даже не напуган, он был оскорблен! Это существо, чем бы оно ни было, забралось на его территорию, в момент, который по всем канонам можно было назвать интимным. Оно отняло у них то пробуждение, которого заслуживала эта ночь! Поэтому для Данила оно не было магическим демоном, оно было извращенцем, от которого нужно избавиться.

Однако поддаваться гневу было опасно, и он заставил себя слушать Римму.

— Легенда американская – это важно, потому что их реалии, страхи тоже их. Помнишь, я говорила тебе о бытовых страхах из обычной жизни? Они часто вынуждены оставлять маленьких детей с няньками, этими их бейбиситтерами, отсюда и волнение, что что-то пойдет не так, а из волнения рождаются легенды.

Она шептала быстро, то и дело посматривая на силуэт, однако он оставался неподвижен. Данил и вовсе засомневался бы, что это живое существо, но он был уверен, что раньше угол пустовал. Что бы там ни появилось, оно не может быть безобидным.

Оно смотрит, пока считает, что они спят. Что оно будет делать, когда они проснутся, – непонятно.

— В этой легенде нянька, молодая девушка, осталась в двумя детьми, поиграла с ними, уложила спать в их комнатах на втором этаже, а сама отправилась вниз смотреть телевизор, – продолжила Римма. – Но очень скоро дети спустились вниз и сказали, что не могут заснуть. Они в слезах умоляли завесить жуткую статую клоуна, которая стоит напротив их кроватей. Нянька до последнего сомневалась, можно ли ей это, не испортит ли она дорогую игрушку. Тогда она решила позвонить матери детей и спросить разрешения. А мать велела ей хватать детей и бежать из дома, потому что у них никогда не было статуи клоуна.

— Ну и что это дает нам?

— То, что статуей оказался псих, сбежавший недавно из лечебницы. Он переодевался в клоуна и смотрел, как дети спят – чтобы убить их, когда они проснутся.

— Но мы-то с тобой не дети!