Книга Внутри, страница 78 – Влада Ольховская

Потому что он теперь не просто видит. Те, кто живет там… Они могут его коснуться. У него уже есть ожог на плече и рваная рана на запястье. Он подозревает, что дальше будет только хуже, и ему хочется сдаться, и все равно он продолжает сражаться — ради своей матери… и ради меня. В большей степени ради меня.

Я узнала то, что давно уже не давало мне покоя. О многом я догадывалась, но не обо всем. Да и не могут никакие догадки сравниться с его истинными мыслями и чувствами! Все те годы, когда я злилась на него и, не подумав, бросала в его сторону проклятья, он был один на один со всем этим.

Чувство вины сжигало меня изнутри, теперь, с вершины новых знаний, все виделось иначе. Почему я ни разу не позвонила ему? Почему не узнала, как у него дела? Почему не почувствовала, как ему плохо?

Все это были злые, бесполезные «почему», которые только отвлекали меня. Я заставила себя не думать о них. Не важно, ответит ли мне когда-нибудь Руслан. Что это изменит, как поможет мне прямо сейчас? Никак! А значит, нет смысла тратить на это силы.

Я сконцентрировалась на том, что видела перед собой, а видела я дорогу. Руслан куда-то ехал, спешил, но не настолько, чтобы потерять контроль, не больше положенного — а разрешено на загородных шоссе много. Я не видела причин, по которым хоть что-то могло пойти не так…

Я догадывалась, что это не просто день. Меня не зря затянуло именно сюда! Среди самых важных для меня вопросов был и вот такой: как он мог попасть в аварию, с его-то стажем и мастерством? Видимо, впереди меня ждал отвел, я угодила прямиком в день, когда изменилось все.

Потом в отчетах написали, что дорога была отличной, погода — ясной, а машина — исправной. Но я наконец обнаружила то, что так повлияло на Руслана.

Мир начал меняться прямо перед его глазами. Он все еще был в машине и ехал по той же дороге, что и раньше, но за лобовым стеклом он видел совершенно другой мир. Небо стало красным — но не как бывает перед закатом, нет, оно пропиталось насыщенным цветом свежей крови. Казалось, еще чуть-чуть, и небеса прольются на землю кровавым дождем.

По обе стороны дороги были уже не безобидные зеленые поля и деревья. Я видела грязь, густую, как на тех болотах, видела траншеи, оставленные боями, которые не заканчивались никогда. Я видела на обочине ржавые остовы машин, а в них — человеческие скелеты, наполовину обглоданные кем-то. На некоторых еще остались лица, и лица эти были искажены ужасом, который обычному человеку и представить тяжело.

Дорога тоже не была такой идеальной. Она покрывалась трещинами, и трещины эти пульсировали, как живая плоть. Одни из них испускали черный дым, другие исходили густой красноватой жижей, похожей на сукровицу. Но машина все равно ехала по ним, и пока этого было достаточно.

Я знала, что Руслану тяжело. Я чувствовала, как бьется его сердце — отчаянно, быстро. Я ощущала испарину, покрывавшую его кожу, я дышала, как и он, быстро, отрывисто. Я, как и он, прикусила нижнюю губу, чтобы не закричать от страха и отчаяния. Когда же это прекратится? Сколько можно?! Есть ли смысл терпеть, если становится только хуже и он лишь продлевает кошмар?

В такие моменты он и вспоминал меня — меня, забывшую о нем, потому что я хотела забыть! Руслан был сильным, однако он оставался живым человеком. Он боялся того, чего испугался бы на его месте любой. Разница была лишь в том, что он справлялся с этим, как мог.