Книга Каменные цветы, страница 33 – Влада Ольховская

— Думаю, что нет, — признала Лана. — Поэтому я и не понимаю, что тут происходит. С чего бы вам беспокоиться обо мне?

— Я не беспокоюсь о вас. Я беспокоюсь о проекте. У вас выгорание, это очевидно. Если при таком уйти в панику, то с концами.

Вот это спокойное, обыденное заявление о том, что он не беспокоится, неприятно кольнуло. Впрочем, не сильно. Они с Павлом не были друзьями — Лана до сих пор его опасалась и не решалась слишком долго на него смотреть. У него и правда не было причин волноваться лично за нее.

А вот за проект — вполне. Павел был не машиной для изготовления украшений, он тоже был художником, просто по-своему. И он признавал, что у них появился шанс создать нечто по-настоящему прекрасное, финансирование со стороны Ардена тут играло очень большую роль. Так что пока все остальные метались по офису, обвиняя Лану то в безумии, то в предательстве, он решил все исправить.

— Но как тут поможет городской парк? — удивилась она.

— Главная ошибка выгорания в том, чтобы пытаться подцепить вдохновение из ничего. Мы придаем новую форму существующему.

— То есть, идея в том, чтобы посмотреть на цветочки? Не думаю, что это поможет.

— У вас есть идея получше?

— Нет.

— Тогда доведем до конца эту.

В такие моменты Лана начинала подозревать, что он вообще робот. Павел вроде как совершал хороший поступок, какой бы ни была при этом его мотивация. Однако его лицо оставалось равнодушным, а голос звучал монотонно и бесцветно. Он так общался всегда — когда его все-таки вынуждали это сделать. Но теперь-то он пришел сам и мог бы сменить пластинку!

Очевидно, нет. Он шел не рядом с Ланой, а в паре шагов от нее, спрятав руки в карманы и прикрыв голову капюшоном. Павел был очевидно не рад здесь находиться, но он же вел ее сюда. Такой вот парадокс.

Вторая половина весны в парке и правда была прекрасна. В воздухе пахло сладкой свежестью, мерцала среди травы бисерная россыпь незабудок, дразнили солнце одуванчики, неподалеку полыхали свечами ветви каштанов. Среди свежей зелени порхали птицы, забавно круглые, как будто пушистые из-за новых перьев.

И Лана видела здесь красоту — плавные узоры мягких линий, насыщенные оттенки, необычные сочетания. Вот только все это не отзывалось в душе. Если бы это было так просто! Она чувствовала себя пустой, и если даже такая красота не смогла это исправить, то ничто не сможет.

В носу предательски защипало, на веках уже чувствовалась горячая тяжесть первых слез. Ее спутник не должен был заметить это, он вроде как не смотрел в ее сторону. Но он все равно заметил.

— Рано сдаетесь, — проворчал он откуда-то из недр капюшона.

— Вам легко говорить!

— Мне нелегко не то что говорить, вообще здесь находиться.

На это хотелось ответить колкостью, да не получилось. Лане достаточно было оглядеться по сторонам, чтобы заметить, как какой-то мальчик беззастенчиво тычет в их сторону пальцем и что-то спрашивает у мамы, а мама оттаскивает его в сторону. Чуть дальше сидят две девушки лет шестнадцати, шепчутся, пялятся, стараясь делать вид, что не пялятся. И это только здесь, сейчас… А для него так, скорее всего, всегда.

От этого стало неловко — не за себя, за других, и Лана свернула к дальним аллеям, на которых сейчас было меньше гуляющих. Плакать расхотелось.