Книга 10000 желаний, страница 68 – Влада Ольховская

— Но что тогда делать? — смутился Максим. — Ждать у моря погоды?

— Ты, если хочешь, жди, а у меня есть план, — заявил Федор, раздраженно стирая каплю крови с рукава рубашки. — Мне еще нужно получить одобрение Миронова, но он, скорее всего, возражать не станет. Будем действовать по старинке! Я знаю человека, к которому мы можем обратиться.

* * *

Убийца Виталия Волкова все еще был жив. Сын погибшего, Евгений, мог бы устроить все иначе, о таком обычно не говорят вслух, но всем все известно. У Волкова-младшего было достаточно и денег, и жестокости, чтобы устроить свихнувшемуся бродяге «случайную» смерть еще в изоляторе. А он поступил по-другому — оставил убийцу официальной системе правосудия, зная, что никто не будет бороться за его освобождение и он получит максимальный срок.

Так и вышло. Теперь, глядя на то, в каких условиях он жил последние годы, Карина понимала, что Евгений Волков его не пожалел. Напротив, быстрая смерть была бы не худшей участью для него, но вместо нее последовало заточение здесь.

Бродяга оказался в самой глуши, в отдаленной клинике для умалишенных преступников. У здешних «постояльцев» было лишь два шанса покинуть это учреждение: ногами вперед или в состоянии овоща после сильных психотропов, если родственники все же добивались освобождения. Но даже так семья получала на руки едва живого человека, который обычно больше года не протягивал.

Умом Карина понимала, что ей следовало бы пожалеть их, что ни один человек не должен оказываться запертым в грязной клетушке, которую и палатой-то назвать нельзя. Однако жалости не было. Она сумела прочитать лишь несколько уголовных дел, за которые эти люди попали сюда, дальше не смогла. Но ей хватило. К нечеловеческим условиям привели нечеловеческие поступки.

Посторонних на территорию клиники не пускали, даже родственники могли беседовать только с врачами. Иногда, не официально, за определенную плату, им позволяли взглянуть на «своих» издалека. Как правило, этого было достаточно, чтобы отбить всякое желание общаться с ними и уж тем более забирать домой.

— Толик еще из тихих, — рассказывал врач, провожавший их по коридорам. — Ну, относительно, насколько тихими они здесь бывают.

— Есть шанс, что он будет говорить с нами? — поинтересовался Иван.

— Может говорить, может не говорить, как ему вздумается. Но даже если будет говорить, не факт, что вы его поймете. Вас сразу предупреждали, что так будет, но вы ж настояли!

Естественно, и их просто так не пустили бы сюда. Вход в больницу был закрыт для родственников, журналистов, волонтеров и представителей благотворительных организаций — но не для полицейских. Именно следователями они и представились. В больнице не только увидели их удостоверения, но и получили письмо, подтверждающее их полномочия, из Москвы.

Письмо по электронной почте. Врачам это не показалось подозрительным, на их месте Карина тоже бы поверила.

Поэтому теперь ей нужно было придерживаться образа серьезной, собранной полицейской. Это оказалось сложнее, чем она думала. Нет, поначалу все шло неплохо — двор больницы и холл смотрелись чистыми и ухоженными. Колючая проволока и решетки на окнах не давали забыть, где находишься, но все это казалось объяснимым и нормальным.

Сложно стало, когда их провели в зону для пациентов. В любой психиатрической лечебнице атмосфера совсем не радужная. Это место, где находятся другие люди — во всем другие, и одно это пугает. А здесь… иногда Карине казалось, что и в зверинце условия лучше.