Книга 10000 желаний, страница 70 – Влада Ольховская

Шляжко чертил что-то на стене, то и дело касался рукой широкого плоского носа, и чувствовалось, что это нервная привычка, а не реальная необходимость. Из-за этого на его лице оставались грязные угольные пятна. Они, да еще борода, скрывали ожоги на коже мужчины.

— Что я вам говорил? — поинтересовался врач. — У кого-то могут быть сомнения? Он это сделал и не раскаивается. Да что там, не помнит даже!

— Откуда вы знаете, что не помнит? — удивилась Карина.

— Предполагаю. А даже если помнит, то какая разница? У него в черепе каша, сами скоро увидите. От него даже родня отказалась, один раз всего мелькнули и исчезли.

— Какая еще родня? — насторожился Иван.

И Карина эту настороженность разделяла. В личном деле Шляжко было сказано, что у него никогда не было ни семьи, ни детей. Он был из тех, кто приучается к бродяжничеству с малолетства. Он постоянно кочевал, нигде долго не задерживался, вел то, что без малейшего пафоса можно назвать асоциальным образом жизни. Даже если он случайно зачал ребенка с такой же бродягой, как он сам, откуда у этого ребенка шансы вырасти достаточно обеспеченным для того, чтобы приехать сюда и навестить отца-убийцу?

— Да были один раз, — отмахнулся врач. — Я их запомнил, потому что больно дотошные. Все рвались к нему, хотя нельзя. Короче, им его издалека показали, этого хватило. Поняли, что он упырь! Словам же не верили, все самим посмотреть надо.

— Вы помните, кто это был?

— Да вроде, сын его с женой… или дочь с мужем… Короче — молодая пара, где-то по тридцать обоим. Фамилия, естественно, не его, но какие-то документы подтверждающие у них с собой были.

Становилось все интересней. «Армерли» просканировала все документы, связанные со Шляжко, и никаких родственных связей все равно не нашла. Получается, те двое приехали в больницу с подделками, как Иван и Карина сейчас? Но при этом они действовали решительно, значит, в качестве подделок не сомневались. Это могло указывать на вмешательство «Сириуса», вот только зачем им понадобился этот псих уже после того, как он совершил преступление?

Лавина вопросов лишь нарастала, и чтобы не оказался погребенными ею, они срочно должны были найти ответы.

— Мы можем поговорить с ним наедине? — спросил Иван.

— Зачем наедине-то?

— Тайна следствия.

— Какие тут могут быть тайны! — обиженно хмыкнул врач. — Когда следствие стало, уж не обижайтесь, придуманным. А впрочем, как хотите. Близко к двери не подходите и зовите, если он сумеет вас схватить.

Однако обитатель палаты, похоже, не собирался ни на кого нападать. Когда врач ушел, он все так же продолжал рисовать на стене, не обращая внимания на людей, наблюдавших за ним.

— Анатолий Владимирович, — позвала Карина. — Нам нужно поговорить с вами.

И снова ноль внимания. Как будто их не было в его мире.

А вопросы к нему и правда были. Когда проводилось расследование смерти Виталия Волкова, люди, нанятые его сыном, собрали информацию обо всей жизни Анатолия Шляжко. Картина получалась типичная и вместе с тем оставляющая много пробелов.

Шляжко никогда не отличался большим умом. Ему нравилось бродяжничать, он нигде не собирался задерживаться надолго. Он сам говорил: даже если ему из жалости дадут какой-нибудь деревенский дом, жить там он не станет. Ведь тогда придется работать, счета оплачивать, думать о завтрашнем дне — да просто думать. Это скучно. Гораздо проще решать нехитрые вопросы вроде «что сегодня поесть» и «в каком бы углу заночевать». Анатолий вовсю пользовался крепким от природы здоровьем, которое позволяло ему или подработать, или украсть то, что ему нужно.