Книга Одна идеальная пара, страница 169 – Рут Уэйр

— Такого не может быть, – возразила Энджела. Сказала она это спокойно и как-то мрачно, и тон ее мне не понравился. – Лайла, эти неработающие микрофоны – вещь двоякая. Да, из-за них ему легче убить нас. Но благодаря им и нам легче убить его.

— Мы не станем его убивать, – снова сказала я сквозь сжатые зубы.

— Может случиться так, что у нас не будет другого выхода, – сказала Энджела. – Ты готова сидеть сложа руки и ждать, пока Сантана умрет из-за отсутствия инсулина?

— Этого не случится, – заявила я. – Нас трое, а он один.

— Не один. Их двое, если считать Зану, – возразила Энджела, но я продолжала гнуть свое:

— Если до этого дойдет, мы заставим его отдать нам инсулин.

— Что ты имеешь в виду, Энджела? – Теперь стало уже совсем темно. Быстро наступившие тропические сумерки так же быстро уступили место ночи. Небо, еще совсем недавно имевшее молочно-белый цвет с желтовато-лимонным оттенком, всего за несколько минут стало сине-фиолетовым. Поэтому лица Сантаны я не видела, но в ее вопросе услышала любопытство. – О чем ты говоришь, когда утверждаешь, что благодаря неработающим микрофонам нам будет легче убить его?

Я изо всех сил сжала кулаки. Мне очень не понравилось слово «будет». Именно «будет» – и никакого намека на сослагательное наклонение.

— Потому что, если он умрет, чтобы обвинить нас, потребуется установить мотив и намерение и доказать, что они у нас были, – как ни в чем не бывало пояснила Энджела. – А если микрофоны не работают, то получится, что у нас не было ни того, ни другого.

— Да не станем мы его убивать, – снова сказала я. Лежа на матрасе, я старалась повыше натянуть на себя простыню, чтобы защититься от москитов. – До этого не дойдет, говорю вам.

Но чем дольше я глядела в темноту, тем отчетливее возникала в моем воображении очень неприятная картина.

Это был Конор, стоящий на пляже и глядящий на корабль, закрывая лицо от солнца ладонью. При этом на лице у него было написано отнюдь не облегчение.

Казалось, будто он что-то напряженно обдумывает.

Это воспоминание долго не давало мне заснуть.

— А где Зана?

Сантана стояла, уперев руки в боки, и смотрела в глаза Конору. Ее саронг был подоткнут до талии, и оттуда, где я стояла, был хорошо виден свежий багровый шрам на том месте, где была рана, полученная во время шторма. По идее я должна была бы в каком-то смысле почувствовать себя лучше: шрам служил доказательством того, что первая помощь, оказанная мной Сантане, была эффективной, а также того, что человеческое тело обладало немалыми способностями к самовосстановлению. Но этого не случилось. Шрам, кроме всего прочего, был свидетельством еще одного обстоятельства – а именно того, как долго мы уже находимся на острове. Всякий раз от осознания этой простой вещи мне становилось все страшнее. Сколько мы здесь? Две недели? Три? Было очевидно, что я теряю счет времени. Такие вещи, как принятие ванны, посещение нормального туалета, где есть унитаз со смывом, горячая пища – все это казалось далеким воспоминанием. Конор еще не дал нам утреннюю порцию воды. Он стоял перед нами с пустыми руками, и лицо его выражало полное спокойствие, которое вызывало у нас ярость.

— Это не ваше дело, – сказал он. – С ней все хорошо.

— Нет, это наше дело, мать твою! – крикнула Сантана. – И я тебе не верю!