Книга Одна идеальная пара, страница 195 – Рут Уэйр

— Господи, Энджела, остановись, – сказала я, увидев это. – Давай я тебя сменю.

— Ничего, я в порядке, – пробормотала Энджела сквозь стиснутые зубы.

— Ничего подобного. У тебя уже все руки изранены. Серьезно, дай я этим займусь. Что ты пытаешься сделать?

— Проделать достаточно большую дыру, чтобы можно было добраться до свинца на внутренней стороне корпуса батареи и зачистить его, – пояснила Энджела. Она показала мне на целый ряд небольших дырок, пробитых в ряд вдоль верхней части аккумулятора, похожих на перфорацию на марочном листе. – Я стараюсь соединить эти отверстия. Поначалу я использовала нож, но он сломался. Думаю, если нам удастся добраться вот до этого места (тут Энджела показала примерно на середину ряда дырочек), мы сможем отогнуть металл, понимаешь? А потом, когда корпус будет вскрыт, я попробую соскрести со свинца налет сульфата, то есть образовавшейся в результате реакции соли. Если нам удастся добиться того, что кислота будет контактировать с зачищенным свинцом, возможно, батарея получит небольшой дополнительный заряд.

— Ладно.

Я взяла в руки гвоздь и отвертку, которую Энджела использовала вместо молотка, и попробовала заняться соединением отверстий в корпусе. Это было намного труднее, чем мне казалось со стороны, и я очень быстро поняла, почему у Энджелы все руки обожжены и изранены. Во-первых, не имея молотка, было очень сложно ударить по гвоздю достаточно сильно и так, чтобы при этом капли кислоты не разлетались куда попало. Во-вторых, в случае промаха импровизированный молоток, как правило, попадал по руке. Так что очень скоро мои кисти стали такими же красными и распухшими, как у Энджелы, хотя я время от времени споласкивала их морской водой. К тому же в моем пересохшем рту я ощущала горький вкус от вдыхания паров кислоты.

Но наконец, как мне показалось, после нескольких часов такой работы, мне удалось соединить примерно половину отверстий, проделанных вдоль корпуса аккумулятора, просунуть в образовавшуюся щель жало отвертки и отогнуть металл, вскрыв корпус примерно на треть его длины и обнажив находящийся внутри лист свинца.

Я позвала Энджелу, которая отошла на берег, туда, где находилась сломанная опреснительная установка. Окунув руки в морскую воду, она бесстрастно смотрела на море.

— Энджела! А что теперь?

Она обернулась, прикрыв глаза ладонью на манер козырька, и выражение ее лица тут же изменилось. Она сразу же поднялась на ноги и прибежала на поляну.

— Вот это да! Ты его вскрыла!

— Этого достаточно?

— Да, достаточно. – Энджела забрала у меня отвертку и стала всматриваться во внутреннее пространство аккумулятора, внимательно изучая складки сложенной в гармошку свинцовой пластины.

— Боже, я искренне надеюсь, что это сработает, – сказала она, вытирая пот с бровей. Только сейчас я поняла, до какой степени она измотана. Мне все время казалось, что из всех нас Энджела легче остальных переносила тяготы и лишения, связанные с пребыванием на острове. Ее яркая красота, высокомерное, порой чуть ли не царственное поведение, казалось, делали менее заметными ее солнечные ожоги. Создавалось впечатление, что она меньше остальных страдает от жажды и отчаяния. Но сейчас, когда ее внешний лоск поблек, стало намного заметнее, что она так же измождена, как и все остальные.