Книга Одна идеальная пара, страница 93 – Рут Уэйр

Или, точнее, хижину. Поскольку осталась только одна, да и та едва стояла. Две из хижин, в том числе та, которая была предназначена для записи интервью один на один, просто исчезли, остались только прямоугольные бетонные фундаменты. По другую сторону поляны я заметила запомнившееся мне плетеное кресло-трон – оно торчало из листьев бананового растения, словно какой-то сюрреалистический фрукт.

Кухня потеряла две стены и часть крыши. То, что осталось, сложилось внутрь и теперь походило на остатки раздавленной кем-то картонной коробки. По всей поляне были разбросаны упаковки с едой, лопнувшие пакеты с закусками и большие прямоугольные бутылки с водой – похоже, пятилитровые. А в самом центре я увидела небольшое ржаво-красно пятно, которое, похоже, впиталось в песок – не помню, чтобы я видела его, когда была в этом месте в прошлый раз.

Пока я осматривала всю эту картину разрушения, ярко-зеленая змея лениво выползла из тени, которую отбрасывала большая упаковка с печеньем, и неторопливо скользнула через поляну. Я посмотрела ей вслед, борясь со страхом и отвращением, а затем снова сосредоточила все внимание на той хижине, которая все же выстояла, – той, где находилась рация и другая аппаратура. Часть крыши с нее была сорвана, на месте окна, в которое ночью во время шторма угодило нечто (оказалось, что это был кокосовый орех), зияла огромная дыра. Сейчас это выглядело еще более шокирующе, чем ночью, но все же хижина была почти цела и стояла на прежнем месте. Я не могла вспомнить, попадался ли мне на глаза набор первой помощи где-нибудь здесь, или же он хранился в какой-то другой хижине. Во втором случае набор, скорее всего, следовало искать уже просто на поляне. Поэтому я торопливо стала обшаривать ее, отгоняя от себя мысли о зеленой змее, а затем открыла дверь единственного уцелевшего строения.

Внутри все было засыпано битым стеклом и обломками деревянной оконной рамы, но радиостанция находилась на прежнем месте, и в сумраке на ее корпусе все еще горел зеленый огонек. Зная, что меня ждут Сантана и Дэн, я все же подняла трубку и нажала на кнопку на ее корпусе.

— Алло? – на всякий случай произнесла я. – Алло! Кто-нибудь меня слышит?

Я отпустила кнопку. Как и ночью, я услышала характерный треск помех, но мне никто не ответил. Я вздохнула. Вот черт. Может, люди меня услышали, но не ответили, потому что попросту меня не узнали? Что в таких ситуациях нужно говорить? «Майский день»? Я вроде бы слышала, что это голосовой аналог сигнала бедствия SOS. Или это только для судов? Впрочем, в этот момент мне было уже все равно.

Я снова надавила на кнопку и заговорила в трубку.

— Это сигнал бедствия. Мы находимся на каком-то острове в Индийском океане. Прошлой ночью был шторм.

Черт побери, подумала я, так никто ничего не поймет – в Индийском океане. Не очень-то это поможет. Я попыталась придумать, как указать наше местоположение более точно.

— Я не знаю наших координат, – снова заговорила я, – но мы прилетели в Джакарту и оттуда шли в юго-западном направлении на яхте под названием «Шустрый». Потом яхта ушла обратно, но должна была сразу же вернуться. Но ее нет, и мы понятия не имеем, где она и что с ней случилось.

Так, что же еще сказать? Может быть, что-то такое, чтобы они поняли серьезность нашего положения? Я толком даже не знала, живы ли еще остальные участники шоу, но мне казалось весьма вероятным, что гибелью Роми и ранением Сантаны наши потери в течение прошлой ночи не исчерпываются.