Книга Роман Марсо Миллера, страница 15 – Марсо Миллер

Я принялась осматривать место происшествия, как описывал в своих романах Марсо. Труп, судмедэксперт, жандармы. Одна деталь показалась мне странной.

Марсо тоже заметил бы ее.

Наверное, у меня был ошарашенный вид, потому что Рейно с интересом посмотрел на меня, как, впрочем, и судмедэксперт.

— След от удара на верхней части лица, откуда он взялся, если мой муж упал на спину?

Марсо обычно заканчивал главу такого рода деталью.

Судмедэксперт и Дельмас переглянулись. Рейно нахмурился.

— Мадам Миллер, – произнес Дельмас обычным для него снисходительным тоном, – мы здесь не в романе вашего мужа. Нам нужно установить точные обстоятельства трагедии. Причина смерти – конечно же, падение. С полутора сотен метров… навскидку.

Рейно на секунду заколебался, пробежав взглядом по стене:

— Она права, тело разбивается о землю, но не отскакивает.

Дельмас шагнул к Рейно:

— Послушайте, всем известно, что вы жандарм на пенсии, а вы, оказывается, еще и судмедэксперт.

Рейно помрачнел. Медик, пропустив мимо ушей их перепалку, проговорил:

— Тело, которое падает с большой высоты и ударяется о землю, обладает огромной кинетической энергией и расплющивается, как спелый плод, и прежде всего это провоцирует множественные внутренние повреждения. Подобная характерная травма на стороне, противоположной поверхности земли, пожалуй, вызывает удивление. На данный момент у меня объяснений нет.

Рейно не спускал глаз с Дельмаса. Он воспользовался преимуществом:

— Это называется опытом. Когда его не хватает, можно облажаться.

20 мая, четверг

День похорон Марсо Миллера

Солнце палило, стояла невыносимая жара. Марсо любил такие дни, они идеально подходили для того, чтобы сбежать подальше от всех, чтобы побыть в тишине, на природе. Почти как сейчас на кладбище в Ивуаре на берегу Лемана, в окружении леса. В такие дни из леса долетали ароматы растений и под полуденным солнцем хрустальные воды озера просматривались до дна. А он лежал здесь, запертый в лакированном гробу из местной благородной древесины, с гравированной табличкой, и вот-вот должен был скрыться под землей. Я не знаю, чего бы хотел он, у меня не было времени на раздумья. Мы с ним никогда об этом не говорили. Ради него, ради себя, ради детей я настояла на том, чтобы пришли только самые близкие. Человек тридцать, не больше. Я позвала родственников, друзей. Одеться в черное в этот день само по себе было испытанием.

Священник произнес положенные слова, потому что у меня не хватило сил подсказать ему что-то от себя. Мое платье пропиталось слезами Бенжамена и Эрмионы. Они цеплялись за меня – ведь это все, что у них осталось. Еще один болезненный укол, заставлявший верить, что это происходит на самом деле. Пальцы Бенжамена с силой впивались в мою руку, она затекла и почти онемела. Он так крепко уткнулся лицом в мое платье, что почти перестал дышать. Он не хотел ни на что смотреть. Эрмиона стояла с гордо поднятой головой, я никогда не видела, чтобы у нее было такое измученное лицо и такие круги под глазами. В ней не осталось ни следа детского простодушия. Несправедливость жизни ломает нас, но, говорят, порой делает сильнее. Моя жизнь разрушилась в одночасье, меня вырвало лекарствами, которые сегодня утром дал врач, как будто нарочно для того, чтобы я осознала реальность, не полагаясь на химическую страховку. Я была обязана держаться, хотя бы ради детей.