Раздался голос Робена Дельмаса. Слушать его было невыносимо.
Следствие идет полным ходом, и вы должны понять, что по очевидным причинам мы не имеем права разглашать определенные сведения. Тем не менее на основании улик мы можем предположить, что версия убийства вполне вероятна. Мы продвинулись вперед, поскольку работаем скрупулезно и не поддаемся соблазну пойти самым простым путем.
Моя нога надавила на педаль газа. Вот негодяй!
Будут восстановлены все факты. К следствию привлечены все необходимые силы и средства. Родные и друзья покойного опрошены, алиби каждого проверяется. Мы тщательно изучаем все, чем в последние месяцы и годы занимался Марсо Миллер, к чему он имел отношение прямо или косвенно. Электронное оборудование писателя изъято, его окружение подробно изучено. Наши специалисты работают не покладая рук. Благодаря вновь полученным важнейшим свидетельствам мы собираемся разрабатывать новые версии. В настоящий момент мы не исключаем ни одну из них.
— Капитан Дельмас, вы намерены найти ответы, которые ваш предшественник, майор Ив Рейно, не сумел найти, расследуя дело Жад Миллер?
— Следствие ведется методично, а не под влиянием отдельных свидетелей, имеющих слишком близкое отношение к делу.
— Капитан Дельмас, говорят, рядом с местом гибели писателя была найдена альпинистская стропа из “Дома леса”. Однако не так давно из “Дома леса” пропало какое-то количество снаряжения, кражу совершила группа детей, и в ней, возможно, принимали участие дети Миллеров. Считаете ли вы, что здесь, как в восьмидесяти процентах раскрытых дел, следует прежде всего искать ответы в семье?
— Надеюсь, вы не служите в жандармерии? Эта кража не относится к делу, мы нашли часть похищенного снаряжения в порту Ивуара. Его там бросили два мальчика на скутерах: их опознал свидетель. Они дали признательные показания. Они хотели избавиться от части добычи, которая, на их взгляд, не представляла интереса. На этой стадии дети супругов Миллер к следственным действиям не привлекались. Я постараюсь не забыть спросить вашего просвещенного мнения по поводу наших расследований.
На этот раз я резко нажала на педаль тормоза, и шины прочертили две полосы на шершавом асфальте. Я открыла дверцу и через пассажирское сиденье перегнулась наружу. От болезненного спазма в животе поднялась волна, выжав из глаз слезы. Рот обожгла тонкая струйка желчи. Едкая жидкость каплями падала в канаву. Тело даже не сумело извергнуть мой гнев.
Приехав домой, я больше получаса не находила себе места. Мне нужно было снять напряжение. Может, отправиться на пробежку? Я достала из шкафа спортивную одежду, натянула легинсы, футболку, покрепче завязала шнурки кроссовок. Мои сборы прервал телефонный звонок. Зачем брать трубку, если единственное известие, которого я жду, – что Марсо вернулся? Но на экране высветилось название пансионата, где жила Луиза. Они еще ни разу не звонили. Я ответила.
— Добрый день, мадам Миллер. Это по поводу вашей бабушки. У нас проблема.
— Я вас слушаю, – проговорила я внезапно осипшим голосом.
— Вашей бабушке стало плохо после одного небольшого происшествия. Она уже пришла в себя, мы за ней наблюдаем.
— Какого происшествия?
— В связи с ее дневниками. Она разволновалась, когда не нашла то, что искала. Говорила, что кто-то их у нее украл. Такое случается при болезни Альцгеймера. А в ее случае недуг, бесспорно, прогрессирует.
