Книга Скажи им, что солгала, страница 100 – Лора Леффлер

В восемь вечера она поймала такси, чтобы поехать в «Аркадию» – кафе на углу Томпкинс-Сквер-парк. Лиззи увлеклась поэзией, а в «Аркадии» по выходным проходили поэтические марафоны, и кафе славилось тем, что делало поэтов знаменитыми. Анна опустила стекло и позволила перенасыщенному воздуху города теплым потоком ласкать свое лицо, предвкушая радость от грядущего вечера.

«Аркадия» была классическим нью-йоркским дешевым баром: девушки за стойкой с татуировками и стрижками под Бетти Пейдж, с губами красными, как знаки «стоп»; двойные двери в туалеты, куда вилась бесконечная очередь – и мальчики, и девочки вперемешку, топчущиеся в нетерпеливом желании отлить; граффити на кирпичных стенах во множество слоев, похожие на древние руны; исцарапанные шаткие деревянные столики; отвратительно липкий пол, а в дальнем зале – тесном, похожем на пещеру, со складными стульями, – маленькая сцена и единственный микрофон.

Друзья Анны сидели на низеньком диванчике в углу, Уиллоу, как всегда, посередине. Анна первым делом направилась к бару. Трезвой находиться в обществе Уиллоу ей было бы тяжеловато.

— Привет!

Анна обернулась. К ней приближался Майло.

— Привет, – ответила Анна.

Барменша поставила перед ней виски со льдом.

— Шесть баксов.

— Можно мне то же самое? – попросил Майло.

— Это все?

Они синхронно кивнули, и Анна полезла в сумочку за кошельком. Майло взял ее за руку и постучал пальцем.

— Я заплачу.

Это было всего лишь прикосновение, но ощущение его кожи на коже Анны – большая теплая рука, ссадины и мозоли, от которых мягкие участки казались еще нежнее, – разбудили в ней что-то. Какую-то мысль. У Уиллоу всегда и всего было больше, чем у Анны, и все равно она забирала, крала, защищала свое, словно оголодавшая. Сейчас в этом жесте Майло, в его руке Анна увидела способ кое-что себе вернуть.

— Двенадцать, – сказала девушка за стойкой, ставя второй стакан рядом с первым, нетронутым.

Майло потянулся за кошельком в задний карман. Шлепнул на стойку двадцатку, но с табурета не слез. Вместо этого распечатал красное «Мальборо», вытащил сигарету, сунул в рот и прикурил от спички. Анна покосилась на диван за его спиной. Уиллоу смотрела на них с лицом ледяным и неподвижным, не выдающим никаких чувств. В предвкушении наслаждения Анна поднесла виски к губам.

В десять часов Лиззи потащила всех в заднюю комнату, на поэтический марафон. Не успела Анна оглянуться, как в ее руке оказалась запотевшая бутылка холодного пива; Уиллоу держала ее под локоть и вела за собой. На ее плече болталась фотокамера. Анна до сих пор чувствовала прикосновение Майло, согревающее изнутри. Уиллоу заняла стул в первом ряду и усадила Анну рядом. Развернулась и щелкнула камерой со вспышкой.

— Погоди, – сказала Анна, недовольная. – Секунду. – Она повернула голову, уперлась подбородком в плечо, улыбнулась в объектив Уиллоу, глядя на толпу позади – там был Майло. Протискивался к ним.

Мужчина с длинными дредами вышел на сцену и заговорил в микрофон. Публика притихла. Несколько человек что-то выкрикнули ему в ответ. Кто-то щелкал пальцами. Майло уселся между Уиллоу и Анной. Бумер тоже пролез к ним и устроился рядом с Уиллоу. От них попахивало, будто они только что выкурили папиросу.

Парень на сцене склонился к микрофону.