Книга Скажи им, что солгала, страница 116 – Лора Леффлер

— Знаю. Копы приходили ко мне.

— Ее отец здесь, и он…

Я не могла больше слушать. Пустые слова Лиззи ничего не изменят и ничего мне не вернут. Я убрала трубку от уха и сбросила звонок.

Парковаться было негде. Мой отец сидел за рулем «Субару», чертыхаясь себе под нос; мать каменной статуей возвышалась рядом с ним. Я на заднем сиденье теребила уголки нашей старой фотографии – как невинно мы улыбались! Неделю назад пришел и-мейл с программой похоронной церемонии: всех твоих друзей просили принести что-нибудь, чтобы положить в гроб. Похоронить вместо твоего тела.

Отец вздохнул и опять свернул за угол – поворот, поворот, поворот, – как я, когда впервые приехала к тебе в Чикаго. Он подрулил к высоким деревянным дверям церкви и остановил машину.

— Вы, девочки, вылезайте. А мы с Генри присоединимся к вам внутри.

Я покосилась на брата, уставившегося в окно. На машины. Людей. Бесцветное солнце. Контуры небоскребов. Ему здесь не место, подумала я. Он должен быть дома: играть и листать свои книги о приключениях, подальше от зевак и стервятников-журналистов. Я неохотно вылезла из машины, пошатнувшись на каблуках. Для конца октября было слишком тепло, и мне не следовало быть тут, на твоих похоронах. Солнце казалось враждебным, я чувствовала себя раскисшей и заветренной – фруктом на тарелке, который никто не хотел съесть.

В церкви толпились люди. Я поглядела поверх голов на гроб – он стоял открытым перед алтарем, как чехол от гитары уличного музыканта. Я протолкнулась сквозь чужие локти и взгляды, не извиняясь за неудобство, не оглядываясь на мать. Просто двигалась и двигалась вперед. Положила руки на лакированное дерево. Опустила нашу фотографию внутрь и провела пальцем по холодным металлическим замкам и шелку цвета сливочного масла. По сувенирам, открыткам и фотографиям, которые оставили другие люди.

У меня был для тебя свой сувенир – брелок с Эйфелевой башней, украденный несколько лет назад. Сжимая его в руке, я смотрела на письма, которые люди тебе написали, сентиментальные записочки: Уиллоу, мы любим тебя. Красавица. Наш ангел. 9/11. Мы никогда не забудем.И фото, фото, фото… Ты, гламурная, в Нью-Йорке. Богемная в колледже. В окружении улыбающихся девочек в форме старшей школы. Низенькая и неловкая в средней. На всех этих снимках в тебе что-то было. Эта улыбка, зубы, глаза – какая-то особая аура, отличавшая тебя с самого начала. Ты как будто заранее знала, что тебе уготован эпичный конец.

Увеличенная фотография была выставлена на проволочном пюпитре рядом с гробом. Я не удивилась бы, увидев там твой черно-белый автопортрет со стоянки для дальнобойщиков, или кадр с длинной выдержкой из твоего «периода Франчески Вудман», или снимок в полный рост в трико, как Эди Седжвик. Но это были не они, а фото из выпускного альбома старшей школы пятилетней давности, которое ты приколола к пробковой доске на занятиях у профессора Кейпа. Гордыня и лень.

Я сунула брелок обратно в карман и отвернулась.

Множество студентов Болвина собралось в церкви, распределившись по рядам скамей и приделам. Бумер стоял с группой парней-переростков из братства неподалеку от выхода. Я увидела Тома и Лиззи с ее родителями и отвела глаза. Я избегала наших друзей, чтобы защититься от собственной обиды. После всей этой заварухи с тобой они остались в Нью-Йорке, а мне предстояло освободить квартиру.