Книга Скажи им, что солгала, страница 31 – Лора Леффлер

Анна подумала о Генри, запертом дома, с его судорогами, переменами настроения, стигмой.

— Больная в каком смысле?

— Закрой глаза, – приказала Уиллоу, и Анна подчинилась.

Анна медленно провела щеткой по ее коже.

Три месяца дружбы, а она до сих пор знала про Уиллоу лишь общие факты. Она из Чикаго, братьев и сестер нет. Жила одна с отцом, старомодным, застегнутым на все пуговицы, которого акции и облигации интересовали куда больше, чем искусство и культура. Отец ее баловал, дарил фототехнику и новенькую машину, покупал любую одежду, какую она захочет. Походы по секонд-хендам, как поняла Анна, были для нее попыткой бросить вызов. Откреститься от отцовской консервативной идеологии. Но Уиллоу никогда не рассказывала о своей матери, о том, где она и как часто они видятся.

— Ты имеешь в виду, она больна по-настоящему? – снова спросила Анна.

Щетка перестала двигаться. Анна открыла глаза. Уиллоу сидела, отвернувшись.

— Что такое?

Уиллоу не смотрела на нее.

— Я никому здесь не говорила. Не люблю об этом рассказывать.

— Эй! – Анна взяла Уиллоу за запястье. Оно было такое тонкое – двумя пальцами можно обхватить. Наверное, она могла сломать его, если бы захотела. – Мне ты можешь рассказывать все что угодно.

— Ты не поймешь, – сказала Уиллоу. – Твои родители вместе. У тебя нормальнаясемья.

Анна усмехнулась, потом покачала головой, глядя на недоумевающее лицо Уиллоу.

— Я не над тобой, – объяснила она. – Просто… моя семья совсем не нормальная.

Никто в Болвине не знал о Генри. Никто не обходил Анну стороной, словно она – живая противопехотная мина. Она была здесь новым человеком, не затронутым трагедией и стигмой, и намеревалась так все и оставить. Но еще она понимала, что Уиллоу почти готова поделиться чем-то очень важным, что свяжет их вместе, и никто не сможет разорвать эту связь.

Анна могла разыграть карту с Генри. Использовать его как приманку, чтобы Уиллоу открылась. Только встретившись с подругой, она поняла, чего была лишена все эти годы. Что Генри у нее отнял. Будет справедливо использовать его, чтобы вернуть себе утраченное.

— Расскажи мне, – попросила Анна. – А я расскажу тебе.

Уиллоу прикрыла глаза.

— Моя мама… – начала она, – у нее… рассеянный склероз. Всю мою жизнь она кочевала по больницам. Болезнь зашла слишком далеко. Она не может ходить.

Уиллоу посмотрел в потолок; глаза ее были влажными и блестели, как на картинах Эль Греко^[40].

— Она почти ничего не может делать. Пришлось перевести ее в специальное учреждение.

Вот она, недостающая деталь, подумала Анна.

— Мне очень жаль.

— Поэтому я и живу с отцом.

— Ох, Уиллз! – Анне еще столько хотелось спросить, но она сдержалась. Если задавать слишком много вопросов, Уиллоу закроется. – Я понимаю. Правда понимаю.

— Твоя очередь.

Анна зажмурилась. Она начала представлять свое детство и атмосферу, в которой росла.

— Мой брат Генри, – произнесла она. – Ему четырнадцать. Когда он был маленьким… – Оказывается, она ни разу не рассказывала историю целиком: в Бексли все и так знали, что произошло с Генри.

— Все хорошо, – сказала Уиллоу. – Ты можешь поделиться со мной.

— Когда он был маленьким… – Анна затрясла головой. Она не могла произнести этого вслух. Все было слишком глубоко внутри, затянутое сверху кожей.

Уиллоу стиснула ее руку, подталкивая продолжать.