Книга Скажи им, что солгала, страница 61 – Лора Леффлер

Он молчал.

— Ты меня понимаешь, Майло?

— Не надо им ничего говорить.

От гнева у меня перехватило дыхание. Он что, смеется над мной?

— Нас поймают! Ты разве не понимаешь? Нас обоих!

— Мы ничего не сделали, Эн. – Его голос был спокойным. Слишком спокойным.

— Ты брал ее вещи этим утром? – спросила я. – Брал ее шарф?

— Что?

— Шарф ее матери, от «Эрме». Вчера он лежал в ящике. И фотография.

Домофон запищал, и мой желудок сжался.

— Черт! – Я стиснула трубку в ладони. – Они здесь.

— Ничего не говори. Не…

Я сбросила звонок и подскочила к окну на кухне, ожидая увидеть полицейские машины, мигалки, людей в форме, но там никого не было – только какой-то старичок выгуливал скотчтерьера с повязанной на шее банданой в цветах американского флага.

Домофон снова запищал. Я нажала кнопку.

— Привет. – Это была Лиззи, не копы. Пока нет. – Впусти меня.

Я открыла ей дверь и продолжила ходить из угла в угол, пока она поднималась. Лиззи обняла меня так крепко, что стало трудно дышать. От нее по-прежнему пахло пивом и застоялым сигаретным дымом – кислый, несвежий запашок немытого тела, сопровождавший ее со вчерашнего дня. Я высвободилась, не в силах удержаться от гримасы. На подбородке у Лиззи выскочило несколько прыщиков, глаза запали и покраснели. Волосы она собрала в два жидких хвостика под ушами. Я посмотрела на сережку в ее носу, на шелушащуюся кожу. Она выглядела отвратительно, подумала я, хуже всех, кого я когда-либо видела. Я отступила еще на шаг, окинула себя взглядом: штаны в пятнах краски, грязные ступни.

Что с нами происходит?

Лиззи встала перед дверью, окидывая взглядом раскрошенную пастель.

— Что это такое?

Я пожала плечами. Я не собиралась сообщать ей, что не могу позволить себе краски и холсты или что покопалась в твоих вещах и взяла твой новый набор.

— Перенаправление тревоги, я думаю.

Она плюхнулась на диван, заняв его полностью, и уставилась в телевизор. Он работал много часов с выключенным звуком. То, что там показывали, уже и так впечаталось в мой мозг. В мозги всех вокруг.

— Я не хотела вчера на тебя кричать, – сказала Лиззи. – Я просто волнуюсь.

Она прикурила сигарету и продолжала щелкать зажигалкой, снова и снова. Щелк. Щелк. Щелк. Лиззи тоже боролась с эмоциями. Старалась не заплакать.

— Знаю, тебе кажется, что я слишком остро реагирую, но я чувствую, Эн. Что-то случилось.

— Что-тои правда случилось, – с нажимом ответила я.

Она вытащила из сумки большой белый конверт. Зажав сигарету в зубах, открыла его. Там были фотографии – твои: ты широко улыбалась, одетая в футболку и шорты, изображала бодибилдера на Кони-Айленде, красовалась в легинсах в своей комнате в общежитии первого курса, строила рожицы, наряжалась для вечеринки, без улыбки выпячивала губы.

Я сжала челюсти; к горлу подступила тошнота. Это было слишком. Мне захотелось порвать фотографии на мелкие клочки, изрезать на конфетти и выбросить за окно.

— Люди расклеивают листовки с портретами пропавших, – сказала Лиззи. – В метро, возле больниц, просто на улицах. На случай, если те лежат без сознания или не помнят своих имен. Я думаю, нам надо сделать то же самое.

Она смотрела на меня выжидающе, с надеждой, пока я не отвела взгляд. Лиззи все еще рассчитывала, что ты где-нибудь в метро, заперта под Кортленд-стрит тоннами раскаленного металла. Стала жертвой терроризма. У меня не было причин ее разубеждать.