Книга Скажи им, что солгала, страница 66 – Лора Леффлер

— Бумер всегда был к ней неравнодушен, – сказала Лиззи. – Но не преследовал ее.

Пол качнулся у меня под ногами. Был к ней неравнодушен.

Она развернулась, подхватила сумочку и объявление, которое только что сделала, прижав большим пальцем твое фото.

— Я пойду сделаю копии. А вы с Майло можете заниматься чем вам угодно.

Лиззи направилась в сторону кухни.

Я протянула руку и схватила ее за запястье.

— Погоди. – Я держала ее, крепко вцепившись пальцами. Мои ногти. Я знала, как легко будет запустить их ей в кожу, причинить ей боль. Но я отпустила руку. – Между Уиллз и Бумером что-то было? Майло знал?

Она поглядела на меня, так округлив брови, что морщины проступили на лбу, и покачала головой.

— С этим я тебе не помогу, Анна.

В начале третьего курса Анна бросила все силы на то, чтобы на следующий год попасть на семинар по живописи четвертой ступени к Кейпу. Отказывала Уиллоу и Лиззи, когда они приглашали ее в «Бар-Кар», просиживала вместо этого над книгами. Пропускала завтраки, торопясь в Хайсмит к открытию студий в семь часов. Она была там – корпела над фигуративными работами, вдохновленная похвалой своей технике на третьей ступени рисунка, – когда Уиллоу вырвала ее из транса, шумно чмокнув в щеку.

Анна стащила с головы наушники, и «Де Ла Соул»^[56] тихо запищали на столе.

Уиллоу шлепнула перед ней конверт с фотографиями.

— Ну-ка, посмотри, – сказала она, подтаскивая к себе табурет.

Анна, рассерженная, отложила кисть. Она переходила в другое измерение, меняла геометрию и свет, приближалась к трансцендентности. Стояла на грани озарения. Прорыва. Словно у нее вот-вот откроется третий глаз. А теперь это чувство пропало. Уиллоу его отняла.

Анна вздохнула и открыла конверт – цветные фотографии, проявленные в «Уолмарте». Все это были автопортреты – Уиллоу, обнаженная, перепачканная в грязи и красной краске, почти неузнаваемая, если бы не бело-голубые глаза и миниатюрная фигурка-песочные часы. Вот она идет через кукурузное поле, здесь – купается в озере Уобаш. Целая серия фото, на которых через ее тело будто прорастали зеленые побеги. А тут она уже похоронена под камнями.

Уиллоу уперлась подбородком Анне в плечо, чтобы вместе с ней смотреть на фотографии. Анна сразу же поняла, что работы роскошные: летний Огайо на них превращался в Эдем. Снимки говорили о женщине, природе и жизни, хотя точно сказать, о чем они, Анна бы не смогла.

— Тебе нравится? – раздался голос Уиллоу у нее над ухом.

— Кто их сделал?

Уиллоу не ответила, да, по сути, это и не имело значения. Она могла поставить таймер, а могла затащить Майло или Лиззи на пруд и заставить перепачкать ее грязью. Автором фотографий была Уиллоу – она одна.

— Они великолепны, – сказала Анна, но в действительности ей подумалось, что работы Уиллоу вторичны. За прошедшие два года Анна досконально изучила современное искусство, и теперь те вещи, которые так долго от нее ускользали, – теории, линии, движения – стали призмой, через которую она рассматривала каждое произведение. Перебирая снимки Уиллоу, она вспоминала Ану Мендьету^[57] – художницу-феминистку, которую пятнадцать лет назад, когда ей было тридцать шесть, настигла смерть во время ссоры с мужем, знаменитым скульптором Карлом Андре^[58], намного ее старше. Они пили и ругались, и она «выпала» из окна их спальни на тридцать четвертом этаже. Даже сейчас, в 1999-м, люди продолжали упрекать таких, как Мендьета, ставших жертвами насилия. Это она была неуравновешенной, несмотря на пристрастие Андре к алкоголю и его жестокость. Онабыла чересчур амбициозной, воинственной, пьяной, шумной, вспыльчивой. Если Андре правда это сделал, если толкнул ее, тем самым убив, то она его спровоцировала.