Книга Скажи им, что солгала, страница 93 – Лора Леффлер

Том с Лиззи помогли ей с вещами, вместе с ней девять часов тряслись на переднем сиденье по пути до Нью-Йорка. Никто не заговаривал ни о фотографии, ни о выпускном, и Анна подумала, что, возможно, они и правда не знают. Уиллоу не сказала им об изнасиловании, а лицо на фотографии действительно было плохо видно за волосами. Это могла быть и не она. Какая-то другая девушка с длинной темной шевелюрой. Другая девушка, распростертая на камнях.

За эту поездку к ней отчасти вернулась уверенность в себе.

Она все начнет сначала. Забудет про фото. Забудет про Болвин.

Она найдет свой путь в Нью-Йорке. Так или иначе, она преуспеет. И Уиллоу ей для этого не нужна.

Уиллоу обустроила квартиру на Конгресс-стрит: купила диван, занавески, кофеварку, столовые приборы. Загрузила холодильник диетической колой и апельсинами.

— Прости, – сказала она, когда Анна приехала. – Мне правда очень жаль.

Анна этого не ожидала. И не знала, что отвечать.

— Я так увлеклась своей местью, что не задумалась, как это скажется на тебе. И я не должна была говорить того, что сказала, – про твоего брата. Это было жестоко, и я прошу прощения.

Уиллоу обхватила запястья Анны пальцами, притянула ее к себе и обняла.

Анна позволила. В тот момент она приняла решение поверить Уиллоу, потому что без нее ей не обойтись. Она не знает, как жить, как одеваться, как писать. Похоже, она ошибалась. Уиллоу нужнаей.

Уже через несколько дней все наладилось. Жестокость, появившаяся в Уиллоу с тех пор, как Джон на нее напал, в большом городе постепенно исчезла. Она стала собой прежней. Онистали прежними – снова лучшими подругами, хотя иногда Анна улыбалась сквозь стиснутые зубы. Казалось, отчисление Джона Поттса из Йеля починило в Уиллоу то, что было сломано. Значит, оно того стоило. Бывали моменты, когда Анна задумывалась, стоило ли вообще обижаться на подругу. Разве наказать насильника не достойная цель? Мать возненавидела ее, но это не имело значения. Мать ненавидела Анну пятнадцать лет. Ничего не изменилось.

Однако случались моменты, когда Уиллоу оставляла беспорядок на кухне, когда она лгала, что-то умалчивала, исчезала, небрежно обращалась с вещами, не принадлежавшими ей, – в эти моменты Анна ненавидела ее снова.

Ненавистью, пронзительной и холодной, как лазерный луч.

Я молча сидела на твоей кровати, пока твой отец звонил в полицию, чтобы заявить о проникновении в квартиру. Как я могла объяснить ему, объяснить всем, о чем думаю?

Майло лгал насчет Тайлера и насчет плана, но это не делало его убийцей. Ты заставила его так поступить – уличить меня перед Лиззи и Томом, довести до сумасшествия. Майло исполнял твои приказы, Уиллоу, как делал всегда – как делали все мы, – без учета собственного благополучия. И моего тоже.

Пока твой отец расхаживал по гостиной с мобильным в руке, я собрала с пола твои книги. В основном это были музейные каталоги и монографии – о Франческе Вудман, Ане Мендьете и Диане Арбус^[76], твоих мертвых женщинах-кумирах. Брошюры по теории феминизма, перформансу и фотографии, биографии твоих излюбленных муз. Твоих обожаемых сломленных женщин. На их лица все смотрели. Их тела все оценивали. Я снова расставила книги на твоей полке, так что образовался ровный ряд корешков, и тогда увидела это – промежуток. Место, где стояла твоя папка с проявленными негативами, разложенными по пластиковым кармашкам, твоеместо, было свободно.