Книга Книжный клуб на острове смерти, страница 9 – Виктория Дауд

— Избежали рук убийцы? Это еще не повод объединяться. «Мы не мертвы» – не слишком подходящее название для клуба.

Мама попыталась поджать губы.

— Без Мирабель я никуда не поеду.

— Серьезно?

Она одарила меня фирменным взглядом.

— Я просто думала… – начала я, вглядываясь в ее лишенное всякого выражения лицо. Когда мама так упиралась, переубеждать было бессмысленно. Я драматично вздохнула. – Ладно, пусть едет.

Мама растянула губы в улыбке.

— Что ты сказала, милая?

— Она может поехать. Она может поехать. Она может поехать. Гребаная Мирабель может снова отправиться с нами в чертов отпуск.

— Какая прекрасная идея, дорогая! Только перестань называть это путешествие отпуском. Оно отвратительно.

* * *

И вот в первый вечер курса выживания я мерзла в зеленой кухоньке, уставившись на мамину корзинку и вымоченные в водке сливы. В тот миг я еще понятия не имела, что Мирабель больше в жизни не поблагодарит меня за возможность отправиться с нами в эту поездку или что часть нашей группы погибнет, хотя уже начала сознавать, что мама, вероятно, права: отпуском здесь и не пахнет.

Мне с самого начала следовало понять, что отправляемся мы отнюдь не в отпуск. Я-то надеялась на полное открытий путешествие и уже предвкушала, как оценю отстраненную красоту этого места и во всех смыслах почувствую себя женщиной в окружении дикой природы. Однако с самого начала все мы больше напоминали героинь фильма «Женщины на грани нервного срыва».

По прибытии на остров Харрис было решено перекусить в аэропорту Сторновей – больше этот опыт я повторить не рискну.

Вместе с нами прилетели тетя Шарлотта и Мирабель, и наша маленькая группа заполнила буквально весь небольшой аэропорт. Тетушка, полностью одетая в Харрис-твид^[2], явственно напоминала готовую отправиться в путешествие Агату Кристи, хотя на тот момент мы и не подозревали о грядущих испытаниях.

— Потрясающе! – заявила тетя, уставившись в тарелку с жидкой яичной массой и подгоревшим тостом. – И кровяная колбаса туда же. – Она покрутила в пальцах нечто, похожее на замурованного в асфальт хомячка. – Как ты себя чувствуешь, милая? – поинтересовалась Шарлотта, обращаясь то ли ко мне, то ли к несчастной колбасе. – Пандора, тебе не помешает поесть.

За долгие годы мама приобрела такой заморенный вид, что казалось, умирает с голоду и готова сожрать вас в любой момент. Впрочем, она не питалась полноценно с двенадцати лет, о чем постоянно напоминала мне после смерти отца, и я по мере сил заботилась о ней, поскольку кроме мамы родителей у меня не осталось. Она тяжело переживала горе, и мне часто приходилось перед уходом в школу готовить для нее быстрый завтрак – нечто такое, что могло бы противостоять излишкам алкоголя и в то же время легко счищалось с ковра и постельного белья.

Терминал аэропорта словно сошел с телеэкрана, где демонстрировалась передача о жизни восьмидесятых годов прошлого столетия. Мама выглядела потрясенной – как и всегда при виде людей в спортивных штанах.

— Я не буду это есть, – заявила она фирменным тоном посетительницы «Хэрродса»^[3], чтобы напомнить всем: подобная еда ниже ее достоинства.

— Я тоже, – само собой, немедленно подхватила Мирабель. – Чья это была идея?

Обе взглянули на меня, как на грязь под ногами, однако на этом не угомонились.