Книга Дом у кладбища, страница 16 – Марико Коикэ

Хтоническая инициация – это не падение. Это превращение. Но без языка, без ритуала, без признания она становится просто болью. И потому американское общество, отрицающее её, рано или поздно будет переполнено её теневыми отголосками.

Это и есть признак хтонической инициации: желание не вознестись, а углубиться. Вырвать из мира маску, сорвать структуру, вернуться к чему-то древнему и телесному – но не через хаос, а через жёсткий культ порядка как боли.

* * *

Нужно понимать, что в реальности хтоническая инициация далеко не всегда настолько субверсивна и опасна для общества, как было описано нами выше. В тех обществах, где люди не бегут массово от своей Тени (по Юнгу) она приобретает гораздо более мирные формы. Например, деревенские ведьмы и знахарки, отверженные поэты, субкультурные деятели, имеющие талант, но отказавшиеся от его монетизации, книжники, собирающие старые книги и хранящие их, многие представители течений нью-эйдж – это тоже примеры людей, прошедших хтоническую инициацию. Фундаментальной здесь является именно сама возможность говорить о Тени и говорить с Тенью.

Общество, которое не умеет или не хочет этого, обрекает себя на многие проблемы.

Кто говорит с Тенью – живёт в реальности.

В культурах, где у человека есть право на разговор с Тенью, где нет тотального давления на светлую маску, на норму, на успешность, на внешний подъём, – хтоническая инициация не становится ни преступлением, ни безумием. Она – естественный путь зрелости. Пусть не большинства, но – некоторых.

Там ведьмы не жгут дома. Они – лечат детей, варят зелья от насморка, колдуют на удачу и читают сны.

Там колдуны не строят апокалиптические секты. Они просто сидят в своей лавке, где на полках травы, свечи и старые книги, и они не стремятся быть гуру, президентами или мессиями.

Там отверженный поэт – не террорист и не наркоман, а тот, кто идёт по своей тропе, даже если она никому не интересна. Он может жить бедно, но с достоинством. Собирать книги, делиться тишиной, хранить язык, на котором уже никто не говорит.

Именно в таких местах и культурах хтоническая инициация может принимать достойные, мирные, тихие формы:

Деревенская ведунья, знающая травы, умеренно злая, с длинной памятью и сильной рукой – это тоже Тень, но спокойная, укоренённая.

Коллекционер книг, копающийся в забытых текстах, не для славы, не для диссертации – но просто потому, что это часть его души.

Мистик или эзотерик, не навязывающий никому своих видений, но пребывающий с ними в живом диалоге.

Отказавшийся от успеха художник, сохраняющий верность какому-то глубокому, «немодному» стилю.

Мудрая, эксцентричная бабушка, рассказывающая внукам про духов, которых видела в молодости.

Хтоническая инициация без ужаса – это когда Тень признана.

Юнг справедливо писал: «Тот, кто смотрит вовнутрь, пробуждается». Но общество, которое запрещает смотреть вовнутрь, рождает чудовищ. Потому что подавленная Тень не исчезает – она мстит; отвергнутая Тьма не уходит – она вырывается; неосознанная внутренняя боль не растворяется – она ищет выход через разрушение.

Поэтому в культурах, где хтоническое признано частью жизни, нет нужды во взрывах, в сектах, в истерических культах. Там хтонь не загнана в подземелье, а встроена в ткань общества: через сказки, практики, ремёсла, ритуалы и искусство.