Книга Дом у кладбища, страница 39 – Марико Коикэ

Тацудзи, сидевший рядом с Теппеем в мягкой кабинке, демонстративно посмотрел на часы. Ты маленький сопляк, – подумал Теппей, но продолжал петь, не сбиваясь ни на такт. – Ты думаешь, я не предпочел бы тоже отправиться домой? Ему пришло в голову, уже не в первый раз, что выпивать со своим обиженным младшим братом на самом деле совсем не приятно.

Лысеющий мужчина что-то сказал хозяйке, затем снова уставился на Теппея. На мясистых губах мужчины играла понимающая ухмылка, но в его глазах не было смеха. И без того минимальное желание Теппея петь теперь полностью испарилось, и когда он дошел до конца второго куплета, то положил микрофон на стол.

«Подождите, а как насчет третьего куплета?» – спросила ведущая.

«Все в порядке, я закончил, – сказал Теппей со скорбной улыбкой. – Эта песня просто слишком старая, и мне надоело ее петь примерно на середине. Эй, Татс, не знаю, как ты, но я собираюсь отправиться в путь».

«Подожди, я на минутку», – сказал Тацудзи, вставая и направляясь в туалет. Забытый трек из караоке продолжал играть, пока не дошел до конца песни. Лысый мужчина и три хостесс аплодировали без особого энтузиазма.

За мгновение до того, как караоке-машина вернулась в режим фоновой музыки, комнату окутала редкая тишина. Затем мужчина с лоснящейся макушкой, не вынимая сигары из зубов, сказал, ни к кому конкретно не обращаясь:

«Как ни странно, кажется, что все, кто поет эту песню, в конечном итоге умирают».

«Ты не должен говорить такие злые вещи!» – тихо упрекнула мужчину одна из хозяек, тронутая, возможно, заботой о чувствах Теппея.

Взгляд незнакомца, казалось, был прикован к чему-то вдалеке, но после долгой паузы он повернулся, чтобы поймать взгляд Теппея, и пробормотал:

«Серьезно, я лично знал трех человек, которые умерли вскоре после исполнения этой песни».

Теппей ничего не ответил. Казалось, что в каждом клубе или баре были один или два персонажа, подобных этому человеку, и лучшей тактикой было игнорировать их. Как раз в этот момент вернулся Тацудзи, и братья вместе вышли из бара.

«Эй, – со смехом сказал Теппей, когда они шли к станции, – похоже, я обречен. Тот старикашка сказал, что все, кто поет песню „Туманный гудок“, вскоре после этого умирают – как прямой результат».

«Правда? – Глаза Тацудзи расширились от удивления. – В это трудно поверить. Может быть, он думал о Кэйитиро Акаги, который молодым погиб в результате несчастного случая на съемочной площадке?»

«Я не знаю, но когда я вернусь домой, я попрошу Мисао рассыпать немного соли на пороге, просто на всякий случай», – съязвил Теппей.

«Ха, – фыркнул Тацудзи. – Мне ты всегда казался человеком, который не умрет, даже если кто-то убьет тебя, как говорится. Я уверен, что ты был бы невосприимчив к подобному глупому проклятию, если бы такое существовало».

На первый взгляд слова Тацудзи звучали как комплимент, но Теппею показалось, что он уловил язвительный подтекст.

На вокзале, когда они уже собирались разойтись по своим платформам, Тацудзи сказал:

«На днях нам с Наоми нужно заехать и привезти тебе подарок на новоселье. Прошло слишком много времени с тех пор, как я видел Тамао и, м-м, сестренку.

«Давно не виделись, – сказал Теппей. – Пожалуйста, не стесняйтесь заглядывать в любое время».

«Спасибо. Мы обязательно сделаем это в ближайшее время. Хотя вечеров, вероятно, не будет, поскольку Наоми не любит ходить на кладбища после наступления темноты».