Книга Алиби для землеройки, страница 29 – Дарья Донцова

— Да ну! Меня тогда персональные данные не волновали. Другое требовалось: умение бойко плясать, общаться с публикой, внешний вид, речь нормальная. Ну и справка из вендиспансера, что триппера, сифилиса и всего такого нет. Папы Карло у меня часто менялись – одни сами уходили, других я выгонял, – потом Никита появился, он не один год проработал. И у Буратин ротация была бесконечная. Они потанцуют месяц, найдут себе мужиков из посетителей – и досвидос! Я не дергался – подтанцовок море, парней тоже полно. Две репетиции – и в коллектив влились. Никого из них не помню. Да и не занимался я ими, Люська всем рулила, ты ее знаешь.

— Гуляева? – предположил Степан. – Дочка генерала? Жила с родителями в кооперативе. Ей запрещали с нами общаться, да разве Люсинда слушалась!

— Она самая, неудавшаяся балерина. Училище за плечами, да никто на работу не взял. Время было темное, отец умер, денег не хватало – пришла ко мне в слезах. Так что про стриптизерш не спрашивай, ими Люсинда занималась. Вот Никиту помню. Он прямо главный наш герой был! Когда он ушел, я расстроился, понял, что опять чехарда с Папами Карло начнется. И точно! Опять они меняться начали! Пару лет еще клуб проработал, потом он мне надоел, да и популярность стала падать. Продал заведение, открыл первый ресторан.

— Знаешь, куда Никита ушел?

— Не-а! Оно мне надо? – заморгал Роман. – Мы не были друзьями, я ему просто деньги за работу платил. Может, Люська в курсе? Но она давно укатила за границу. Где сейчас, не знаю, оборвала все связи, опасается, вдруг разболтают, чем она в молодости занималась. За плату Люська могла приватный танец отчебучить – было в клубе особое помещение с большой кроватью. Но это была услуга исключительно для своих. Никиту, кстати, тоже туда порой звали.

— А он к такому предложению как относился? – поинтересовалась я.

— У парня в кармане даже блох не было, – фыркнул Роман, – бежал со всех ног по первому свистку! А потом вдруг перестал с девками веселиться. Как отрезало.

— Мы ищем красивую стройную умную женщину, вероятно, одну из Буратин, – сказал Степан. – Возраст определить трудно, возможно, тогда ей было тридцать пять лет. Дорого одета, в бриллиантах, звать Норой, но не факт, что имя родное. Похожая у тебя в Буратинах была?

— М-м-м, – протянул наш собеседник. – В танцовщицы я никогда не брал фемин старше двадцати лет. Перестарки зачем? Тетка, которой тридцатник с гаком прозвенел, у многих дома есть. Та, о которой спрашиваешь, скорее из посетительниц. Приходили постоянно такие, с брюликами повсюду. Заявится одна, а уйдет с кем-то… Степа, меня публика не волновала. За гостями охрана смотрела. Если затевалась драка, скандалиста вмиг хватали и на улицу выкидывали. Там хоть поубивайте друг друга, а клуб ни при чем. Всем, кто в «Папе Карло» работал, по двадцать лет примерно было. Что с ними сейчас? А мне зачем это знать? Они умерли, спились, снюхались, на зону попали или стали богатыми, на «Бентли», изготовленном по спецзаказу, катаются. Пардоньте муа, как говорят французы, нахрена козе баян, а мне – лишняя инфа о тусовщиках?.. Вилка, Степа, найдите время встретиться! Угощу по-царски!

— Спасибо, – в один голос поблагодарили мы.

Экран погас.

— И что нам… – начал Степа, но договорить не успел.