Книга Закон чебурека, страница 30 – Елена Логунова

Глотнув холодного белого вина, Алибабаевич отсалютовал запотевшим бокалом желтому глазу Луны и от всей души сказал благосклонным к нему небесам:

— Спасибо, Го…

Сверху на него шмякнулся промасленный пакет.

— …с-с-споди? — с некоторым удивлением договорил Алибабаевич, машинально приняв внезапный дар небес на сдвинутые колени.

Пакет приятно пах мясом с луком и, если вдуматься, отлично сочетался с холодным вином и прочими атрибутами прекрасной жизни.

Алибабаевич заглянул в него и увидел увенчанную острым перчиком башенку из сложенных одна на другую котлет. Потом поднял голову, высматривая источник даров — не с самолета же это упало? — и успел вовремя пригнуться, принимая на плечи и спину новый знак сомнительной благосклонности небес.

Счастье, что на Алибабаевиче была плотная рубашка поло с воротником. Новый дар имел немалые когти, которые при посадке он довольно чувствительно вонзил в загривок человека-аэродрома.

— Что за хрень?! — от души возмутился Алибабаевич.

Котлеты — ладно, но когтистый кот никак не вписывался в его концепцию дольче вита.

— Моё! — на прекрасном русском мявкнул турецкий кот, после чего ловко подбил лапой пакет с котлетами и вслед за ним слетел на землю.

Зашуршала трава, и снова стало тихо.

Однако Алибабаевич, которого еще в девяностые не раз спасала редкая чуйка на неприятности, не спешил расслабиться, подозревая, что это еще не всё.

Он тихо стек из кресла на траву, перекатился на бок, забился под цветущий олеандровый куст — и очень вовремя!

Секундой позже над головой у него зашуршало, Алибабаевич услышал матерное слово, и сверху спланировало большое полотенце, накрывшее оставленное хозяином кресло на манер накидки. Просторное полотнище закрыло Алибабаевичу под кустом вид на происходящее, поэтому тело, рухнувшее с высоты на его любимое кресло, он не разглядел.

Да даже и не пытался, если честно. На всякий случай поглубже забился в куст и затих.

Упавшее тело, наоборот, громко высказалось, умудрившись в довольно длинной фразе использовать, за исключением союзов и предлогов, сплошь нецензурные слова и в незаконно окупированном им кресле не залежалось. Алибабаевич в своем укрытии под кустом услышал хруст и треск, а через пару минут, опасливо выглянув из цветов, увидел сломанный предмет мебели и колышащуюся траву.

— Эй, вы, там! — донесся сверху строгий женский голос.

Едва оживший Алибабаевич поспешил снова притвориться естественной частью ландшафта.

— Вы где? — спросил другой женский голос.

— Вы кто? — поинтересовался третий голос, тоже женский.

— Вы там живой? — чуть развернул первоначальный вопрос четвертый голос.

«Все беды от баб», — подумал Алибабаевич.

Правильно он сделал, что не женился снова.

— Так, девки, — не получив никаких ответов на свои «кто, где, зачем?», мы вернулись в гостиную, а бабуля закрыла дверь на балкон и развернулась к остальным, уставив руки в боки. — Слушайте меня внимательно. Ты, Бася, — она посмотрела на мамулю, — жена моего сына.

— Так точно, — кивнула мамуля.

— Ты, Алла, — бабуля перевела взгляд на Трошкину, — жена моего внука.

— Йес, мэм! — козырнула Алка.

— А вот ты, Инна… — Бабуля посмотрела на меня и скривилась. — Все еще не замужем, так что если этот черный мужик приходил к тебе, то ладно. Можешь считать, я вас благословляю. Только чтобы впредь без ночных концертов и потом обязательно расписались.