Книга Закон чебурека, страница 51 – Елена Логунова

Трошкина молча ковырнула пятнышко ногтем, и то осыпалось блестящим прахом.

— Ах, как нехорошо, — расстроилась бабуля. — Теперь мы не узнаем, какой это был вид.

— Не очень-то хотелось, — успокоила ее я. И постаралась сказать приятное: — Ну ты, ба, соколиный глаз! Мало того что заметила микроскопическую букашку, так еще и в стену ее впечатала!

— Прям, Человек-паук! — восхищенно поддакнула мамуля.

— Скорее, верблюд судьбы, — вздохнула бабуля, виновато глянув на вмятины, действительно похожие на отпечатки маленьких копыт.

— И ты мне хочешь сказать, что это самая простая старушка? — выслушав доклад о ночном происшествии, язвительно осведомился голос в трубке. — Бабка, с ходу вырубившая вашу микрокамеру?!

— Не понимаю, как она смогла это сделать, — понурился брюнет. — Жучок же был почти невидимый…

— Ну уж точно не случайно, — заверил его собеседник и, помолчав, велел: — Заканчивайте с детскими играми. Серьезный противник заслуживает соответствующего отношения.

Утром к мамуле пришла ее муза. Для нашего небольшого отряда это означало временную потерю бойца, потому что рядом со своей вдохновительницей писательница Бася Кузнецова погружается в подобие транса.

К счастью, устроились они с музой на террасе, так что остальные могли с комфортом позавтракать за столом в гостиной. Если бы мамуля заняла обеденный стол, всю его поверхность покрыли бы чистые и исписанные листы, разложенные в особом, понятном только им с музой порядке, кара за нарушение которого бывает мгновенна и страшна.

В папулю, который как-то по доброте душевной в такой момент поставил прямо перед мамулей тарелку с горячим пирожком, тарелка и полетела. К счастью, мудрый родитель использовал бумажную посуду — именно на такой случай у нас в доме имеется большой ее запас. Но пирожку досталось — мамуля с музой его сначала растерзали и только потом съели.

— Давно это? — спросила я, опасливо посмотрев на родительницу через стекло балконной двери.

— С рассвета, — ответила бабуля и жестом велела мне открыть дверь.

Я сделала это (тихо-тихо), бабуля в мягких чувяках бесшумно шагнула на террасу и молча поставила на стол кружку с кофе, которую мамуля тут же схватила, и тарелочку с бутербродом, на который наша творческая личность отреагировала лишь выразительным трепетанием ноздрей.

Паприки в свою колбасу турки кладут едва ли не больше, чем мяса, и пахнет она так, что мертвого поднимет.

Мертвого любителя паприки, я имею в виду. Нелюбителя, скорее, насмерть уложит.

— Что пишет? — шепотом спросила я вернувшуюся в комнату бабулю.

— Я только три слова успела увидеть, — так же тихо ответила она. — «Огромный черный паук».

— Ни грошика мимо копилки! — восхитилась Трошкина, с удовольствием дожевывая второй бутерброд.

Она как раз любит паприку.

— Ну вот что, дети. Позавтракаете — идите на пляж, — велела бабуля.

— А ты? — спросила я.

Спрашивать, пойдет ли с нами мамуля, не имело смысла. Все присутствующие по опыту знали: в ближайшие два-три часа Бася Кузнецова будет блуждать в дебрях мрачных фантазий.

— Мне придется остаться, — вздохнула бабуля. — Вдруг снова кто-то заявится, а тут они. Зачем нам трупы!

И снова не понадобилось объяснять, что «они» — это мамуля с музой.