Книга Закон чебурека, страница 72 – Елена Логунова

— А если это не от поклонников, а от противников? — снова влезла паникерша Трошкина. — Может, они таким образом хотят выманить нас всех разом из дома?

— Так это же прекрасно! — не дрогнула мамуля. — Мы ведь и сами хотели уйти, значит, все складывается наилучшим образом… Так, быстро скажите мне, как туда нужно одеться-обуться, в этот античный город Пурген?

— Перге, — поправила я, хотя это было бесполезно: мамуля все равно запомнит название исключительно по ассоциации.

— Хотелось бы аутентично, и у меня как раз есть подходящее белое платье-туника, а на ноги сандалии, — не слушая меня, тарахтела родительница, — но если в этом Пургене раскопы, неровные плиты, кривые ступени и тому подобное, то больше годится спортивная обувь…

— Кроссовки, — Трошкина отвлеклась на привычное приятное занятие — составление модного лука — и забыла о своих опасениях, — тунику можно, но на голову обязательно надо панаму или шляпу, а в сумку побольше воды…

Они переместились в мамулину комнату, где заскрипели дверцы шкафа и застучали вешалки.

— Так все-таки Витя или Вася? — задумчиво пробормотала избыточно богатая поклонниками бабуля и с видом записной кокетки обмахнулась веером из подаренных ей билетов.

На море мы вечером не пошли. Ограничились бассейном, у которого громко, чтобы все вокруг слышали, обсудили свои планы на завтра. Не полностью, конечно, а только в части предстоящей поездки в античный город.

Оповестить мировую общественность о том, что завтра нас не будет дома, придумала мамуля.

— Выйдет глупо, если мы насорим в квартире чудо-порошком, а туда никто не проникнет, — сказала она. — Давайте постараемся, чтобы информация о нашем длительном отсутствии дошла по назначению.

— Можем прикрепить над дверью плакат «Добро пожаловать, дорогие вторженцы!» — съязвила я. — Алка умеет красиво писать тушью, все школьные годы практиковалась, выпуская классную стенгазету.

— У меня с собой только тушь для ресниц, она жутко дорогая, я не хочу потратить ее на вторженцев! — заволновалась Трошкина.

— И не надо, Дюша это не всерьез предложила, — успокоила ее бабуля. — Тем более что одного флакончика туши на целый плакат не хватит, Дюше придется пожертвовать и своим…

— Я это не всерьез! — быстро согласилась я.

— Тогда замени сарказм восторгом и начни погромче предвкушать завтрашнюю поездку. Предлагаю разделиться: Дюша с Инной будут предвкушать, плавая в бассейне, Бася — сидя в джакузи, а я — лежа в шезлонге. Так мы охватим максимально широкую аудиторию.

В итоге, думаю, в радиусе полукилометра не осталось ни одной живой души, которая не узнала бы о запланированной нами культурной программе. Напоследок Алка даже Запотыка о ней оповестила, в потемках споткнувшись о растянувшегося поперек дорожки котика и сердито выдохнув:

— Да иди ты… в античный город Перге, как мы все завтра утром.

Сделав все, что могли, спать мы легли с чувством честно исполненного долга.

— Мне приснилось, будто я тырю баклажаны на колхозном поле, — едва открыв глаза, призналась Трошкина.

— Много натырила? — зевнув, поинтересовалась я, поскольку того требовала давняя традиция.

В юности Алка очень увлекалась толкованием снов, пытаясь на их основе предсказывать события нашего общего будущего. В летнем лагере, куда нас с ней как-то запихнули на две смены подряд, наши кровати стояли рядом, и подруга каждое утро начинала с рассказа о своих сновидениях.