Книга Семь футов под килькой, страница 89 – Елена Логунова

Я немного подумала и решила, что могу поделиться кое-какой информацией:

— Ольга Петровна подозревала, что супруг ей изменяет.

— Она сама тебе это сказала?! – Галка сделала стойку.

— Мне это сказала ее сестра, а вот той – сама Ольга Петровна.

— Контакт сестры – и мы с тобой в расчете!

С акулы-каракулы вроде бы и хмель слетел. Она нетерпеливо дождалась, пока я перекину ей ФИО сестры и телефон школьной учительской – других контактов Татьяны Петровны Лариной у меня не имелось, – и засобиралась.

Напоследок Галка приобняла меня, подмигнула:

— Скажи этой своей, с синими волосами, – Дорониной, как поняла я, – что кофе был очень вкусный, а пирожные вообще выше всяких похвал, а то я сама не успела ее поблагодарить. И пусть не беспокоится: копать под вас я не собираюсь, наоборот, желаю вашей рыбке Дорис процветания. Так сказать, большого плавания и семь футов под килем!

— Семь футов под килькой, – прощально сострила я и после ухода Галки осталась в «Лоскутах» – не бросать же два еще нетронутых коктейля.

И пока я пила их, у меня как-то сам собой родился смелый план. Не очень простой, но вполне себе гениальный. Достойный генералюссимуса Суворовой!

Осьминога купил Петрик. В «Детском мире», в отделе игрушек. Я его выбор горячо одобрила – редко можно встретить столь шикарного осьминога: ярко-розового и мохнатого!

На планете Земля такие нынче не водятся. Может, раньше, в допотопные времена, когда и слоны, звавшиеся тогда мамонтами, были шерстяными, спруты тоже щеголяли в меховых шубах, а потом полысели… С годами все лысеют, что ж говорить про миллионы лет.

Я изложила свои соображения Петрику, но он не перестал волноваться:

— Ты не сказала, какой именно розовый нужен, а в магазине оказалось огромное количество вариантов! Лососевый, детский, королевский, японский, китайский – а это все оттенки розового!

— Китайский разве не желтый? – удивился Караваев.

Петрик, еще не огласивший весь список, запнулся и посмотрел на моего любимого с досадливой жалостью.

— А это какой? – Я потрясла в воздухе розовым осьминогом.

Тот с готовностью потряс в воздухе мохнатыми щупальцами.

Игорь, наш приятель из рояля, ловко уклонился от осьминожьего хука справа и озабоченно предостерег:

— Поосторожнее, конструкция на живую ниточку собрана, чай, не фабричное производство.

— Пардон, – сказала я осьминогу и аккуратно опустила его себе на колени. Он подкупающе трогательно обнял их, и я добавила: – Хороший осьминожек.

— Маджента. – Петрик погладил хорошего осьминожка по меховой голове.

— Это имя такое, у нас девочка? – Караваев обернулся к нам и снова продемонстрировал вопиющую художественную безграмотность.

— Это цвет! – рявкнул Петрик. – А насчет половой принадлежности даже не знаю… После этих ваших манипуляций у нас какой-то жуткий мутант!

— Жуткий – это хорошо, – одобрила я и снова погладила осьминожка. – Именно то, что нужно! Миша, ты на дорогу смотри!

— Михаландреич, тут направо, – вовремя подсказал Эмма, который вызвался быть за штурмана.

Пятеро в «бэхе», не считая осьминога, выдвинулись за город в закатный час. В сгущающихся сумерках трудно было разглядеть редкие дорожные указатели, и зоркие молодые глаза моего братца очень пригодились.

В нашем экипаже, вообще, подобрались сплошь уникально полезные люди и осьминоги.