Книга Любовь и птеродактили, страница 84 – Елена Логунова

— Неужто летать? – заметив мой интерес к ней самой и ее плавсредству, скептически спросила морячка и выразительно оглядела меня с головы в широкополой шляпе до щиколоток, у которых плескались кружевные оборки.

— Боже упаси! – Мне не надо было изображать испуг, я парашютов с детства боюсь.

Однажды, еще будучи школьницей, я осмелилась прыгнуть с вышки, но оказалась легче, чем противовес, и долго бултыхалась под зависшим на полпути к земле куполом, как язычок колокольчика, пока парашют не втянули обратно. Можно сказать, на моем счету полпрыжка – и ни одного приземления.

— Пофоткаться? – предположила морячка. – Иди лучше на пирс, там красивые лодочки и галантные парни.

— Мне парни с пирса не нужны. – Я достала смартфон и показала фото Кириного Максима. – Я вот этого ищу. Не видели его?

— Хм… – Морячка посмотрела на фото, снова смерила меня взглядом с головы до ног и не сказала ни да, ни нет.

Я вытянула из кармана заранее приготовленную купюру и протянула ее собеседнице. Пятьсот рублей – четверть стоимости полета на парашюте.

Морячка деньги взяла, но говорить не спешила, смотрела на меня в непонятном сомнении.

— Он подло бросил мою подругу, – объяснила я.

— Маринку, что ли? – Морячка сунула пятисотку в карман.

— Вы знаете имя? – удивилась я.

— Они же переговаривались, я слышала. Легко запомнить: Максим и Марина. Неужто бросил? Надо же. – Морячка недоверчиво покрутила головой, каскетка чуть перекосилась, она ее поправила. – А казалось, такая любовь!

— Любовь и голуби, – пробормотала я машинально.

— Скорее уж любовь и птеродактили! – засмеялась морячка. – Ох, как они орали во время полета! Особенно он, – я такие дикие крики только в кино про динозавров слышала!

— Они вдвоем летали?

— В тандеме, да. Парню очень понравилось, он даже сверх ценника заплатил, сказал – считай, задаток за следующий полет, но больше они не приходили. – Морячка усмехнулась. – Видать, Марину парасейлинг не увлек, она хоть и улыбалась, но бледненько. Из вежливости, думаю, чтобы Максима не огорчать. А он в ней все равно разочаровался, да? Ну, это бывает.

Она поднесла ко рту рупор громкоговорителя и рявкнула в него:

— Гр-раждане отдыхающие! По набережной гуляющие! Подходим, не стесняемся, парасейлингом занимаемся! Катер катает, парашют над морем летает!

Я поняла, что морячка дает мне понять: мою пятисотку она уже отработала. И я действительно кое-что узнала.

Не без труда отыскав на набережной свободную лавочку, я присела на нее, чтобы систематизировать информацию и поделиться выводами с Кирой. Ее мобильный не отвечал. Я позвонила Эмме, но он тоже не взял трубку.

Воображение мигом нарисовало жанровую картину «Полдень в засаде»: на переднем плане – раскидистый ежевичный куст, под ним две хмурые физиономии в полосах боевой раскраски, нанесенной раздавленными ягодами, меж листьев зловеще поблескивают зажатые в кулаках стальные шампуры, а в дальнем углу полотна – два мобильника с отключенным ради соблюдения режима молчания звуком.

Пока я уважительно разглядывала этот шедевр, зазвенел мой смартфон.

— Люся, прости, мы не слышали твоих звонков – купались, – радостно затарахтел в ухо голос Киры. – Ты что-то хотела?

Я с сожалением стерла воображаемую картину. Действительность оказалась не столь героической, они там просто купались.