Книга Любовь и птеродактили, страница 81 – Елена Логунова

— Люся! – Затуманенный взор Покровского прояснился и устремился на меня с робкой надеждой. – Приготовить тебе завтрак?

— Стой на месте, ты нам тут нужен! – Петрик пресек дезертирские настроения на корню. – Люся и сама может себе овсяночку сварить.

При слове «овсяночка» мы с ресторатором одинаково скривились, но пререкаться с кутюрье, режиссером и репортером не рискнули – численный перевес был не на нашей стороне. Я поплелась в кухонный закуток, а Покровский остался работать мебелью.

В условном пищеблоке из недр распахнутого холодильника торчала чья-то пятая точка в пляжных шортах. Полюбовно, в подробностях изображенному на них сюжету двадцать пятой, заключительной серии седьмого сезона «Симпсонов» «Лето на пляже» я уверенно опознала Эмму – он большой поклонник этого мультсериала.

Братец с азартом трудолюбивого крота перерывал содержимое холодильного агрегата. На кухонном островке стоял открытый рюкзак, из которого торчали горлышко бутылки с узнаваемой красно-синей крышечкой и витые стальные рожки шампуров.

— Собираешься на пикник? – вкрадчиво поинтересовалась я, потеснив Эмму у холодильника и вовремя поймав полетевшую на пол упаковку сосисок.

— Блин, Люся! – Братец схватился за сердце. – Нельзя же так подкрадываться!

— Там есть блины? – Я по-своему услышала сказанное.

— Там нет блинов, – с сожалением ответил Эмма.

— Но есть сосиски. – Я задумчиво взвесила в руке удачно подхваченную упаковку.

— Сосисок тоже нет, – возразил братец, отнял их у меня и сунул в рюкзак. – И огурцы с помидорами я тоже забираю. И хлеб, и яблоки, и…

— И я умру голодной смертью, – резюмировала я.

— А разве не ты мне рассказывала о великой пользе разгрузочных дней? – Бессердечный мальчишка побросал в рюкзак яблоки и с треском застегнул молнию.

— Когда это было! – возмутилась я. – Ты в одиночку слопал целый торт!

— И я бы с легкостью повторил тот славный подвиг, но торта нет, времени тоже. – Эмма закинул рюкзак на плечо. – Меня ждет Кира, мы с ней проведем этот день в Тихой бухте…

— Опять? – Я с чувством легкой вины сообразила, что накануне вечером забыла поинтересоваться успехами нашего засадного полка.

— А почему нет, там хорошо: красиво, тихо, и никто не мешает приятно общаться.

— То есть Макс пока не появлялся?

— Надеюсь, и не появится, нам и без него совсем неплохо. – Братец нахлобучил бейсболку и взял под козырек: – Товарищ Генералюссимус, разрешите идти?

— Иди, иди! – Я обрадовалась, что наконец-то смогу обшарить холодильник в отсутствие сильного конкурента.

Эмма ушел, чеканя шаг, как кремлевский гвардеец. Дождавшись, пока потрясенные этим выступлением бокалы на подвесном держателе перестанут трястись и звякать, я снова открыла холодильник, углубившись в него и одновременно в размышления о том, чего бы мне откушать.

В дальнем углу на верхней полке обнаружились ванильные сырки, удачно спрятавшиеся за большим пучком петрушки. Я радостно накинулась на них: вот и завтрак! Посыпав творожок изюмом и полив его медом, я залила кипятком пакетик чая и с кружкой и миской переместилась за стол.

Но стоило подумать, что жизнь налаживается, как светлый миг маленькой радости омрачила большая тень.

— Люся, у тебя совесть есть? Или хотя бы чувство долга? – нависнув надо мной, как туча, вопросила Доронина, очень нарядная – в ультрамариновой блузе с матросским воротником и летящей юбке в косую сине-белую полоску.