Книга Марш-бросок к алтарю, страница 10 – Елена Логунова

«Кажется, ушли?» — пробормотал мой внутренний голос с недоверчивой интонацией неоднократно битого жизнью беглого каторжника.

Катька молчала. Ей явно было все равно — как ушли, куда ушли, кого «ушли»... Ратиборского она не любила, но надежды на будущее связывала с ним так крепко, что теперь оказалась в полной прострации. В лифте, который с угнетающим траурным гудением влек нас на пятый этаж, Катерина стояла как памятник самой себе, не обращая внимания на мои попытки завязать разговор.

— Привет, девчонки! — Алка Трошкина, открывшая нам дверь, сначала обрадовалась, но тут же испугалась: — Ой, а что случилось?!

— Теплый плед, чай, валерьянку! — скомандовала я, без задержки затаскивая индифферентную Катерину в комнату.

— Не надо валерьянку, — вяло воспротивилась Катька.

— Надо, Катя, надо! — строго сказала я и заставила ее лечь на диван.

Шустрая Трошкина притащила на подносике затребованные напитки и убежала в прихожую, откуда сразу же послышались грохот и сдавленная ругань: теплый плед рачительная хозяюшка явно успела отправить в долгосрочную ссылку на антресоли. Я укрыла Катьку плюшевой накидкой, которую сдернула с кресла, велела ей спать, вышла из комнаты и плотно прикрыла за собой дверь. Трошкина, встретившая меня в прихожей с зимним сапогом в руке, обеспокоенно спросила:

— Что, не вышло? Он на ней не женится, да?

Лучшая подруга, как обычно, была в курсе моих планов.

— Не женится, — подтвердила я, проходя в кухню.

Графин с водой и пузырек с валерьянкой все еще стояли на столе, и я живо соорудила антистрессовый коктейль для себя.

— Это точно? — спросила Алка, глядя, как я глотаю лекарство.

— Разве что в следующей жизни! — я со стуком поставила на стол пустой стакан, прислушалась к послевкусию, скривилась и распахнула холодильник. — Тортика никакого нет?

— Есть шоколадные конфеты!

Трошкина достала из кухонного шкафчика коробку с изображением белого медведя, одиноко бредущего по безжизненной ледяной пустыне. Цветом и безрадостным выражением морды мишка здорово напоминал Катерину. Опять же живот у него был как у беременного.

— Годится, — оценив символичную картинку, одобрила я конфеты.

— Чай, кофе? — засуетилась гостеприимная хозяйка.

— Коньяк, водку! — продолжила я.

Из крепких напитков у Алки нашлась только лекарственная настойка из алоэ, лимона и изюма на спирту. Процеженная через чайное ситечко, алойно-лимонно-изюмное пойло и по виду, и по вкусу напоминало текилу. Я сказала:

— Аста ла виста, Ратиборский! — и опрокинула стопку.

— Что? Сбежал? — Алка скривилась от отвращения.

— Хуже, — я заела лечебное спиртное конфетой. — Умер!

— Да ты что?!

Трошкина всплеснула руками и сделала попытку сесть на пол, но я вовремя подвинула ей табуретку Алка удачно упала на нее и во время моего рассказа о ЧП на площади в особо драматических местах так крупно вздрагивала, что табуретка стучала ногами по полу как застоявшийся скакун. Выслушав мое повествование, Трошкина помотала головой и сказала:

— Даже не верится! Был человек — и нет человека!

— Бери выше: нет четырех человек! — поправила я. — В машине с Ратиборским еще водитель был и охранник, а на бортике фонтана старичок придурочный стоял, его тоже того... И вообще, взрыв произошел в таком людном месте, что запросто мог пострадать кто-нибудь еще.