Книга Марш-бросок к алтарю, страница 8 – Елена Логунова

— Ничего, главное — знать производственные секреты. Вот, запомни: самое ценное держи ближе к телу. Мясо — к мясу! — учила ее тетка Наталья, ловко пришпандоривая на худенькие плечи практикантки сырую говяжью печень в целлофановой обертке.

Закрепленные скотчем, мясные куски легли увесисто, как эполеты, и контрольно-пропускной пункт Ася миновала без проблем. Злая усатая сторожиха заглянула только в ее сумку, небрежно переворошила там мелкое барахло и махнула рукой, отпуская девчонку с миром. В белом холщовом платье в стиле хиппи Ася выглядела невинной, как божий ангел. Тетка Наталья оказалась хорошим психологом: контролерше и в голову не пришло, что вместо крыльев у «ангела» пласты свежего мяса.

Вот только скотч подвел, досрочно отклеился! Печенка съехала с плеча, как с горки, и по-партизански залегла в рукаве, обещая при первой же возможности вывалиться наружу. Пришлось Асе подхватить левую руку правой и идти, баюкая коровий ливер, словно любимое дитя в гамаке. От волнения и стыда кровь шумела у нее в ушах так, что грохота взрыва она вовсе не услышала и упала не от страха, а лишь потому, что земля под ногами неожиданно сильно дрогнула, войдя в резонанс с трясущимися коленками.

Печенка, по закону подлости, естественно, оказалась снизу и от нажима на нее тут же просочилась сквозь ангельски белый рукав красной жижей. Ася так расстроилась, что даже заплакала, и сквозь слезы толком не разглядела окружающую суету; Кто-то куда-то бежал, кто-то что-то кричал... Имеет ли происходящее отношение к ней, Ася не поняла, но самой ей так хотелось куда подальше убраться с площади, с глаз гуляющих, что она ни секунды не раздумывала. Резво поднялась, вытряхнула предательскую печенку из левого рукава, через горловину ворота сдернула второй багровый шмат с правого плеча, побросала подлое мясо наземь и со всех ног припустила прочь, не разбирая дороги.

Дюжий дядька с арбузным пузом, обтянутым желтой майкой, сцапал ее под платаном, мимо которого Ася бежала, пригнувшись, и только потому не врезалась лбом в толстую нижнюю ветку.

— Стой, падла! — некультурно рявкнул на нее дядька.

От несвежей майки мерзко пахло потом, а от ее владельца — пивом. Ася сжалась в комок и повисла в руке, похожей на свиной окорок, тряпичной куклой.

— Держи ее, Вася, держи! — визгливо закричала спутница пивного толстяка. — Милиция! Мы ее поймали!

— Я больше не бу-у-уду! — как маленькая, разревелась Ася.

Ей хотелось умереть на месте. В воображении стремительно промелькнули ужасающие картины: позорное изгнание из училища, суд, тюрьма и несчастное лицо мамы, искательно заглядывающее в сырую темницу сквозь густую ржавую решетку.

— Кого, кого поймали? — загомонили в толпе.

— Террористку! — услышала Ася.

Это было неожиданно.

— По-по-постойте! — рыпнулась пленница, от запредельного волнения начиная заикаться.

— В тюрьме и постоишь, и посидишь, гадина! — «успокоила» ее подруга толстяка.

— В тю... — заикнулась было Ася, но не договорила — лишилась чувств.

— Тю-тю! — передразнила ее безжалостная баба.

— Вот! Вся в белом, но с черной душой, и руки в крови! — передавая безвольно поникшую «террористку» подоспевшим милиционерам, горделиво сказал проявивший похвальную бдительность и расторопность пивной толстяк. — Точь-в-точь, как было сказано!