Книга Маркиз-потрошитель, страница 66 – Наталья Николаевна Александрова

Но эта мысль была далеко не главной.

Главной стала радость: Леня узнал Федю, это был он, тот самый последний медведь из «Аквариума», которого в честном бою захватил Лимон… Те самые штанишки в синюю и зеленую клетку, то самое выражение на морде… в общем, никаких сомнений!

— Вот это – то, что надо! – довольным голосом сообщил Маркиз хозяйке. – Федя – это то, что я искал!

— Клево! – Барби радостно запрыгала. – Мне он тоже больше всех нравится! Мне его «папик» подарил совсем недавно!

Стараясь сохранить невозмутимое лицо, Леня протянул руку и схватил долгожданного медведя.

Ему не терпелось обследовать его лапы, но Леня взял себя в руки и не стал торопиться.

— Так… – задумчиво протянул он, – медведь есть, девушка есть, осталось выбрать реквизит и обстановку…

— Чего? – недоуменно протянула Барби. – Обстановка у меня отличная, ты не представляешь, сколько я в нее бабок вбухала!

Леня напомнил себе, что с этой особой нужно разговаривать самыми простыми предложениями, и проговорил:

— Ну, короче, надо придумать, где тебя снимать.

— Ну, хоть в кровати, – протянула Барби и взялась за край шелкового покрывала.

— Я же тебе говорил, – поморщился Леня, – мы снимаем не для «Плейбоя» и не для «Пентхауза», а для «Космополитен»…

И в это мгновение у него за спиной раздался звериный рев.

На пороге спальни стоял Лимон собственной персоной, и вид его был ужасен.

Ноздри раздувались, по лицу, багровому от ярости, перекатывались желваки. Пудовые кулаки были сжаты и просились в дело.

— Шлюха! – заорал бритоголовый. – Живешь на мои деньги и водишь в квартиру мужиков? Да я из тебя чучело набью!

— Лапусик! – истошно завизжала Барби. – Это вовсе не то, что ты подумал! Вовсе не то!

— Что, интересно, я могу подумать? – гремел Лимон, набирая обороты. – Не успел я уйти, а у тебя уже какой-то козел! Вы в спальне, ты почти голая и уже собиралась забраться в кровать! Ну, и что, интересно, ты мне сейчас начнешь в мозги втирать?

— Это совсем не то! – вопила смертельно перепуганная девица. – Лапусик, это совсем не то, что ты подумал! Это не мужчина, а этот… как его… кар… кор: корреспондент!

С перепуга Барби даже сумела выговорить такое длинное иностранное слово. Это был ее личный рекорд.

— Ха-ха-ха! – Лимон делано рассмеялся. – Охотно верю, что это не мужчина, я его соплей перешибу, но насчет корреспондента – ты загнула! С каких таких пор корреспонденты берут интервью в кровати? Да и какому идиоту придет в голову разговаривать с тобой? Что ты можешь ему рассказать? Ты только для одного годишься! Точнее, годилась до сегодняшнего дня, а теперь я тебя так отделаю, что даже санитары в морге побрезгуют!

— Помогите! – заорала Барби, вскочив на прикроватную тумбочку. – Ну вы-то хоть скажите, что я правду говорю! – в слабой надежде на поддержку повернулась она к Маркизу.

— Девушка совершенно права… – начал Леня, немного отступая перед бритоголовым, который яростно размахивал кулаками, – я действительно представитель прессы…

— Слушай, ты только меня не грузи! – прорычал Лимон, повернувшись к Маркизу. – Я с тобой тоже разберусь, когда эту мочалку конкретно выпотрошу! Представитель, блин, прессы! Да ты за кого меня, в натуре, держишь? Я что, блин, по-твоему, лох моченый?

— Нет, почему же. – Леня осторожно переступил, зайдя сбоку от разбушевавшегося громилы, и ловким ударом ботинка подсек его левую ногу. Лимон заревел, как разбуженный медведь, и грохнулся на пол, вдребезги разбив настольную лампу.