Книга Муж, который живет на крыше, страница 48 – Наталья Николаевна Александрова

«Неужели хозяин поссорился с крышей? – подумала многоопытная продавщица. – Не дай бог, разнесут сейчас всю аптеку, а убытки на меня повесят, до пенсии не рассчитаешься!»

Однако братки подошли к ней с самым миролюбивым видом, и Пузырь, поздоровавшись, спросил:

— Люсь, а ты этого ханурика больше не видела… как его кличут… Хризантемыча?

— Больше мне дела нет – за рванью всякой присматривать! – фыркнула Люська, но, сообразив, что с братками нужно держаться уважительно, понизила голос: – Да нет, Пузырек, не видала я этого алкаша с той ночи… а на фига он тебе понадобился, пьянь подзаборная?

— Не твоего ума дело! – важно ответил Пузырь. – Раз спрашиваем – значит, нужен!

— Ну, как хочешь! – Обидчивая Люська замкнулась.

— А где эти бомжи греются? – вступил в разговор Банан. – Холодно же еще, должно у них какое-то местечко теплое быть?

— Уж мне-то они не докладывают! Бутылок пустых насобирают, сдадут и приползают ко мне за своим боярышником! Житья от них нет, после каждого хоть целый час аптеку проветривай! Вот, легок на помине, один уже тащится! – Люська повернулась к двери.

Стеклянная дверь с яркой рекламой лекарства от поноса приотворилась, и в аптеку робко вполз пожилой бомж, до глаз заросший седой щетиной. Испуганно взглянув на братков красными припухшими глазами, он нетвердой походкой двинулся к прилавку.

— Люсенька, – проговорил он заискивающим тоном, – красавица, дай мне пузыречек сама знаешь чего!

— Восемь рублей! – сурово напомнила непреклонная работница аптечного прилавка.

— Восемь… это конечно… это обязательно… – забормотал бомж, выкладывая на прилавок горстку мелких монет, – разве же я не понимаю? Без денег не пришел бы… вот они, родимые!

Люська брезгливо, одним пальцем пересчитала мелочь и неприязненно взглянула на бомжа:

— Тут только семь тридцать! Гони еще семьдесят копеек или проваливай! Я за каждого алкаша свои деньги докладывать не намерена! Что я, по-твоему, английская королева или, может, вообще Алла Пугачева?

— Что ты, Люсенька, что ты! – засуетился бомж, обшаривая карманы. – Было, было еще семьдесят копеек, я считал! Один полтинник, один гривенник да два пятачка! Неужто в дырку провалились? Ох, горе-то какое!

— Дед, – обратился к бомжу Пузырь, – я тебе возьму твой боярышник, если скажешь, где Хризантемыч ошивается.

— Хризантемыч? – Алкаш опасливо покосился на братка и сделал маленький шажок к двери. – Какой еще Хризантемыч? Не знаю я никакого такого Хризантемыча!

— Ты чего, Пузырь, пугаешь человека? – громогласно проговорил Банан, подмигнув со значением своему туповатому подчиненному. – Видишь же, не знает он никого! Ты ему купи лекарство по-хорошему, безо всяких там вопросов, видишь же, плохо человеку, нужно срочно поправиться!

Пузырь, до которого наконец дошла мимика бригадира, протянул Люське три десятки и, осклабясь, произнес:

— Дай ему три пузырька, пусть его… лечится!

Бомж, не привыкший к неожиданным подаркам судьбы, подозрительно покосился на братка. В его голове быстро совершились сложные математические расчеты, и он сладким голосом поправил:

— Четыре пузыречка, Люсенька! Вот, еще два рубля возьми!

Люська молча швырнула на прилавок четыре бутылочки. Бомж торопливо спрятал их в своих лохмотьях, поближе к сердцу, и шмыгнул к двери аптеки, опасливо покосившись на братков. В его мировоззрении не было места ни беспричинным подаркам, ни благодарности, и он вполне обоснованно ожидал от рэкетиров какой-то хитрой уловки.