Онлайн книга «Приятных кошмаров»
|
Маркиз совершенно не опасался этой пьяной злобы и не хотел приближаться к аборигену только из чисто гигиенических соображений. Зная, как легко сознание у таких людей переключается на любой новый объект, он вытащил из кармана синюю пятидесятирублевую бумажку и, помахав ею перед носом своего оппонента, проговорил гнусавым голосом эстрадного гипнотизера: — Пятьдесят рублей! Абориген немедленно забыл все свои прежние обиды. Он следил печальными выразительными глазами спаниеля за вожделенной бумажкой и тихонько поскуливал, усиливая свое сходство с симпатичной собакой. Наконец, громко сглотнув, он простонал: — Ребенку на лекарство… Как брата прошу… Продавщица Зина, негромко обсуждавшая со своим коллегой моральные качества некоей Аньки, оторвалась на мгновение от этого увлекательного разговора и бросила Маркизу: — Никаких детей у этого тухлого анчоуса нет! Вообще-то, конечно, это ваше дело! — Не слушай ее! – горячо прошептал абориген. – Она такая грубая! Давай, давай скорее деньги! — Утром стулья – вечером деньги! – безжалостно заявил Маркиз. – Сначала расскажи, что ты видел! — Это насчет чего ты интересуешься? – засуетился абориген. – Ты мне только, это, намекни, главное, я тебе живо все, что надо, вспомню. Насчет чего тебе вспомнить надо? — Аварию видел на шоссе, около самого поворота? Месяц примерно назад? – Задавая свой вопрос, Леня не был уверен, правильно ли он поступает: его собеседник сейчас готов был вспомнить что угодно, но достоверность его воспоминаний близка к нулю. — А как же, видел, все как есть видел! – заторопился мужичок. – Аккурат возле самого поворота, где шоссейка кругалем загибается, ка-ак сшиблися они – и оба в лепешку! — Хорошо ты все разглядел? – недоверчиво поинтересовался Маркиз. – Светло было? — Светло, светло, хорошо было видно! Прямо вот как тебя сейчас вижу, так и тогда! — Как же светло, когда ночь уже была? Абориген почувствовал, что ляпнул что-то не то, и сильно засмущался: — Ну, это, перепутал маленечко… Это, значится, я не про ту аварию вспомянул… Ты мне, это, намекни маленечко, что да как, я тебе живо все расскажу… Главное, пятьдесят рублей, это… мамаше старенькой на лекарство… Вредная Зинаида снова отвлеклась от разговора и, поджав губы, проинформировала Маркиза: — Он детдомовский, нету у него, хека консервированного, никакой мамаши в обозримом пространстве! Хотя, конечно, деньги ваши, что хотите, то с ними и делайте. — Не слушай ты Зинку! – Абориген явно повторялся. – Грубая она! — А как же ты на ней только что жениться хотел? – ехидно поинтересовался Маркиз. Он с несомненностью понял, что совершенно зря приехал в эту придорожную деревеньку и никакой полезной информацией здесь не разживется. — Я? На Зинке жениться? – изумленно проговорил абориген. – Да ты что, мужик! С дуба, что ли, рухнул? Я же женатый! Да Зинка, это такая инфузория – кого хошь живьем загрызет! Ну ты, мужик, это, пятьдесят рублей не забудь, как брата прошу! Мне сестренке родной на лекарство надо, младшенькой! Она мне все равно что дочка, я ее на руках вынянчил! — И грудью выкормил, – вставила реплику грубая Зинаида, обидевшись на «инфузорию». — Я же тебе сказал, – Маркиз демонстративно сложил купюру и спрятал в нагрудный карман, – утром стулья – вечером деньги. Если вспомнишь про ту аварию, что была здесь на повороте шоссе в начале апреля, – получишь полтинник… |