Онлайн книга «Приятных кошмаров»
|
Увидев какого-то местного жителя, Лола вежливо осведомилась у него, где находится улица Сочувствующих. Ломоносовец на мгновение задумался, а потом сказал: — Это вам лучше через парк пройти, вот здесь через дырку в заборе войдете, там тропинка будет, мимо дворца, все прямо и прямо, так по этой тропинке и идете, ее те и протоптали, кто на той стороне живет. В конце снова через дырку в заборе пролезете, там она как раз и будет, эта улица. Лола поблагодарила и нырнула в широкий пролом. За стеной раскинулся огромный, живописный, чрезвычайно запущенный парк. Как ни странно, эта запущенность очень ему шла, у парка было несомненное очарование, какое бывает у руин, полуразрушенных замков, где среди темных камней живут совы и стрижи. Пройдя по тропинке метров триста, Лола вышла на огромный луг, середину которого занимали развалины дворца. В сторонке стоял шест с табличкой, извещавшей прохожих, что реставрацию дворца ведет крупная иностранная фирма, но, кроме этой таблички, ничто не напоминало о реставрации. Лола окинула взглядом разрушенные стены и подумала, что не была в Ломоносове с самого детства и не помнит, в каком состоянии был тогда этот дворец. В памяти у нее сохранился другой дворец, Китайский, и то больше потому, что ее очень напугал рассказ старушки-смотрительницы, которая говорила, что в этом дворце по ночам разгуливают привидения. «И так они нас доводят, что иногда приходится от них на улицу убегать, вот до чего вредные!» Посетители дворца слушали с недоверием, но маленькая Лола, тогда – Олечка, безоговорочно поверила рассказу и несколько дней после не спала, представляя себе разгуливающие по залам дворца привидения в пудреных париках и костюмах восемнадцатого века. От дворца тропинка снова удалилась в запущенный парк, среди вековых дубов и густого высокого бурьяна пробежала еще около километра и наконец опять привела к облезлой каменной стене. Лола осторожно нагнулась, проскользнула в широкий пролом и оказалась на пыльной, немощеной улице, заросшей огромными лопухами, подорожником и застроенной неказистыми двухэтажными домами послевоенной постройки, ни разу с тех пор не ремонтированными и даже не крашенными. Оглядевшись по сторонам, Лола поняла, что здесь вообще ничего не изменилось года с семидесятого. На углу улицы красовалась выцветшая металлическая табличка: «Улица Сочувствующих». Номеров домов нигде видно не было, и, заметив некрасивую девочку лет шести, задумчиво ковырявшую в носу большим пальцем, Лола спросила ее, где дом номер восемь. — А вам зачем? – поинтересовалась басом любознательная девочка, но, не дожидаясь ответа, показала вынутым из носа пальцем на один из одинаковых двухэтажных домов. Подойдя к этому дому, Лола толкнула входную дверь. Дверь была не заперта. Лола вошла внутрь и оказалась на темной лестнице, заваленной разнообразным хламом вроде детских санок и поломанных велосипедов. Среди этого хлама она поднялась на второй этаж – других вариантов просто не имелось – и уткнулась в еще одну дверь, на этот раз запертую. Звонка на двери не было, и Лола постучала. За дверью послышался шорох, и мужской голос очень тихо, почти шепотом проговорил: — Кто там? — Михаил Степанович? – спросила Лола. Дверь приотворилась на цепочку, и в щелке показался испуганный глаз и темный всклокоченный вихор. |