Книга Приятных кошмаров, страница 82 – Наталья Николаевна Александрова

— Ну-ну, – усмехнулся Маркиз, – подсадили, значит, попутчика…

— Вот именно, – в тон ему усмехнулся Птичкин, – и еще радовался, дурак! И проехали-то мы всего ничего, как вдруг с проселка вывернул этот «уазик». И как долбанет меня в бок! Как раз с той стороны, где пассажир сидел. Мне тоже рулем попало, да еще голову сильно ушиб. Сознание потерял, но ненадолго. Очнулся – бензином воняет, этот, из «уазика», стонет, а мой сосед – ни гу-гу. На дороге никого, видно, недолго я без сознания провалялся. Посмотрел я на своего пассажира – вижу, покойник он.

— Точно покойник? – прищурился Маркиз.

— Если бы вы его видели, вы бы не спрашивали, – ответил Птичкин, не отведя глаз. – Там такое месиво было, три дня потом у меня перед глазами стояло все… А в машине так бензином воняет! Думаю, надо выбираться, а то взорвется все, костей не соберешь. И сунул руку ему в карман, покойнику-то, чтобы документы какие-нибудь взять, узнать хоть имя погибшего. И вдруг нахожу у него там фотографию – не ту, что вы показали, а на которой мы трое – Модестов, я и Мишка Сыромятников. И над фотографией Модестова крестик красный поставлен… Тут только до меня дошло, кого я подсадил на перекрестке. Самого настоящего киллера! Стало быть, и Модестова тоже он прирезал, а вовсе не жена!

— Я так и думал! – оживился Маркиз. – И что же дальше было?

— Дальше я и думаю, что если сейчас с этим всем в милицию сунусь – кто мне поверит? Произошла авария, при чем тут еще Модестов? Приедут менты замотанные, из какого-нибудь захудалого районного отделения, не станут они из простой аварии дело раздувать, это же не сериал про следователей! А вообще-то я плохо соображал тогда, голова болела. И стукнуло мне в эту голову больную выдать пассажира своего, киллера невезучего, за меня. Раз у него фотография нас троих, значит, он должен всех устранить. Модестова он убил уже, вон даже крестиком пометил, пускай тот, кто его послал, думает, что меня тоже, а Мишку я предупрежу, и мы его на Мишку-то и поймаем. Думал я, что Аркадий Борисыч в этом замешан, что-то он там начудил в своей Америке.

Так и сделал. Накинул на покойника мою куртку, там все оставил, только деньги взял, что было, немного. Дальше из машины вылез, этого, из «уазика», оттащил подальше, чтобы его взрывом не добило. Только успел его оттащить да сам отошел – так рвануло! Я – бежать! Со страху-то километра три отмахал по шоссе, потом подсел в грузовик, он меня до города и довез. В машине голова разболелась – сил нету, я к тете Нине, думаю, пересижу пока, хоть ночь. Что уж ей рассказал, плохо помню. А только очнулся уже в этой квартире, это она меня сюда переправила и не говорит, как. Врача какого-то своего приводила, определил он у меня сотрясение мозга и перелом двух ребер. Вот и провалялся три недели в полусознательном состоянии, слабость такая.

— Да уж, – промолвил Маркиз. – А что вы думали дальше-то делать? Ведь вас официально похоронили, все документы оформили. И почему вы не послали весточку жене?

— Если бы вы ее знали, вы бы не задавали таких глупых вопросов, – подала голос Нина Евграфовна.

Леня подумал, что где-то она права.

— У меня была одна задача – спасти Георгия от смерти, – отрезала строгая старуха, – и я ее выполнила, спрятала его как могла и никому не рассказала о его местопребывании.