Книга Конкурс киллеров. Красота спасет мымр, страница 127 – Елена Логунова

— Резонно рассуждаешь, – против обыкновения, Ирка согласилась со мной не споря.

Продолжая шокировать и будоражить публику, мы отошли от салона «Фэйри-Фэйс» на полквартала – по центральной улице города, старинной, затененной высокими платанами Зеленой. Усилиями и, главным образом, капиталовложениями местного торгового люда улица за несколько лет превратилась в кубанский вариант Пятой авеню: красиво оформленные витрины дорогих магазинов образовали непрерывную линию, пестрящую заманчивыми вывесками. Я остановилась у зеркальных окон магазина, в советские времена называвшегося просто и без затей: «Рыба». Теперь бледно-розовый мраморный портал украшала призывно переливающаяся неоново-синяя надпись: «Рыбный бутик».

— Иди туда, – велела я Ирке. – Я тут постою, посмотрю в зеркало, не крадется ли кто за нами. А ты заодно рыбы коту купишь.

— Какой именно? – уточнила подруга, толкая дверь с изображением лихо подмигивающей золотой рыбки.

— Лучше всего путассу.

Из открытой двери «Рыбного бутика» потянуло приятной прохладой, Ирка скрылась внутри. Я постояла немного перед сияющими чистотой зеркалами, еще раз изумилась своему превращению в Барби-переростка, убедилась в отсутствии слежки и тоже вошла в магазин.

В кондиционированном помещении одуряюще пахло фиалками и нарциссами: очевидно, на освежителе воздуха здесь не экономили. Правда, сквозь цветочные ароматы все равно настойчиво пробивалось неистребимое рыбное амбре.

Я поискала глазами Ирку, но нашла не сразу, потому что не успела еще привыкнуть к ее новому африканскому имиджу. Очевидно, и другие люди склонны были принимать мою преображенную подругу за гостью с Черного континента – я услышала, как кто-то громко произнес:

— Эй, студент, обслужи иностранку!

Из подсобки к прилавку, перед которым уже собралась очередь из трех человек, первой из коих была Ирка, вышел интеллигентного вида юноша в очках и с книжкой. На кармашке его накрахмаленного белого халата висела маленькая табличка «Вадим, продавец-консультант». Я взглянула на обложку книги: «Старик и море»! Очевидно, юноша с академической основательностью подошел к процессу профессиональной подготовки!

— Вас что-то интересует? – отложив книжку, вежливо спросил накрахмаленный Вадик напомаженную Ирку.

— Рыба! – воскликнула она с победной интонацией доминошника.

— Естественно, – все еще вежливо, но уже с легкой насмешкой заметил юноша. – Но какая именно?

— Эта… как ее… – по растущему напряжению в голосе подруги я поняла, что она забыла нужное слово. – Паскуа!

Молодой человек выразительно приподнял бровь. Ирка засопела, но неравный бой со склерозом не прекратила:

— Потаску!

— Знаете, – снимая очки и внимательно разглядывая Ирку, доверительно сказал ей ехидный Вадик. – На моей памяти вы первая, кого волнует моральный облик мороженой рыбы!

В торговом зале раздались смешки. Не выдержав, я тоже засмеялась. Услышав знакомый смех, Ирка повернула ко мне багровую от стыда смуглую физиономию и призывно махнула рукой. Я послушно зашагала к прилавку, а упрямая Ирка снова обратилась к продавцу и сделала еще одну попытку угадать трудное слово:

— Пикассо!

— Пикачу! – не выдержав, подсказала из образовавшейся очереди сердобольная девчушка лет четырех.

Народ в магазине дружно захохотал, и даже невозмутимый Вадик тихо улыбнулся.